Версия для печати

Сталин как Верховный главнокомандующий

Гареев Махмут
В № 49 "ВПК" за 2004 г. рассказывалось о том, что было сделано И.В. Сталиным для укрепления обороны и безопасности СССР накануне нападения на СССР в июне 1941 г. и о его деятельности на посту Верховного главнокомандующего в первые месяцы Великой Отечественной. После битвы под Москвой и крушения плана "блицкрига" противоборство СССР с гитлеровской Германией и ее сателлитами вступило в новую фазу. Советский Союз, несмотря на поражения и неудачи в 1941 г., устоял против фашистского нашествия. Наш народ, его армия и флот доказали: агрессорам не только можно противостоять - есть возможность их сокрушить. Великобритания, США и другие страны стали союзниками СССР. Но впереди было еще немало испытаний...


СТРАТЕГИЧЕСКОЕ РУКОВОДСТВО В ХОДЕ ВОЙНЫ НЕ МОЖЕТ НЕ БЫТЬ ЖЕСТКИМ И ТВЕРДЫМ


В № 49 "ВПК" за 2004 г. рассказывалось о том, что было сделано И.В. Сталиным для укрепления обороны и безопасности СССР накануне нападения на СССР в июне 1941 г. и о его деятельности на посту Верховного главнокомандующего в первые месяцы Великой Отечественной. После битвы под Москвой и крушения плана "блицкрига" противоборство СССР с гитлеровской Германией и ее сателлитами вступило в новую фазу. Советский Союз, несмотря на поражения и неудачи в 1941 г., устоял против фашистского нашествия. Наш народ, его армия и флот доказали: агрессорам не только можно противостоять - есть возможность их сокрушить. Великобритания, США и другие страны стали союзниками СССР. Но впереди было еще немало испытаний...
{{direct_hor}}
В подписанном Сталиным директивном письме Ставки ВГК от 10 января 1942 г. указывалось: "Немцы хотят получить передышку, но этого им давать не следует. Гнать их на Запад без остановки, заставить израсходовать резервы до весны, когда у нас будут новые большие резервы, а у немцев не будет больше резервов, и обеспечить таким образом полный разгром гитлеровских войск в 1942 г.". Поставленная задача была не совсем реальной. Хотя в случае более активных действий союзников коренного перелома в войне добиться, видимо, удалось бы. Но и этому не суждено было сбыться. Вследствие ряда новых ошибок, допущенных советским Верховным главнокомандованием, Красной Армии пришлось терпеть новые неудачи.

ТЯЖЕЛЫЕ ИСПЫТАНИЯ

При обсуждении в Ставке в марте 1942 г. планов на летнюю кампанию Генштаб (начальник - Б.М. Шапошников) и Г.К. Жуков предлагали основным способом действий считать переход к стратегической обороне. Г.К. Жуков считал возможным предпринять частные наступательные операции лишь в полосе Западного фронта. С.К. Тимошенко предложил, кроме того, провести крупное наступление на Харьковском направлении. На возражения по этому поводу Г.К. Жукова и Б.М. Шапошникова Сталин заявил: "Не сидеть же нам в обороне, сложа руки, не ждать пока немцы нанесут удар первыми! Надо самим нанести ряд упреждающих ударов на широком фронте и прощупать готовность противника". И далее он сказал: "Жуков предлагает развернуть наступление на Западном направлении, а на остальных фронтах обороняться. Я думаю, что это полумера".


Верховный главнокомандующий Иосиф Сталин рассматривает предложения командующих войсками фронтов.
С картины Ф. РЕШЕТНИКОВА
В результате было принято решение предпринять ряд наступательных операций в Крыму, в районе Харькова, на Льговском и Смоленском направлениях, в районах Ленинграда и Демянска. Характерно, что, в представлении Сталина, обороняться означало "сидеть сложа руки".

Непоследовательность и нерешительность в выборе способа действий, когда, с одной стороны, в принципе, предполагалось перейти к стратегической обороне, а с другой - предпринимался ряд неподготовленных и необеспеченных материально наступательных операций, привели к распылению сил. РККА оказалась не подготовленной ни к обороне, ни к наступлению. В результате советские войска летом 1942 г. вновь потерпели тяжелое поражение, им пришлось отходить до Волги и Кавказа, где и был остановлен враг.

К ноябрю 1942 г. Ставке ВГК во главе со Сталиным удалось мобилизовать крупные резервы для перехода в контрнаступление и разгрома противника под Сталинградом.

Следует, прежде всего, отметить умелый выбор Ставкой ВГК и Генштабом момента для перехода в контрнаступление, когда наступление противника уже выдыхалось, группировки его войск были растянуты, фланги ослаблены, а переход к обороне не осуществлен. Весьма удачно, с учетом наиболее уязвимых мест (оборонявшихся румынскими войсками) были определены направления главных ударов с целью окружения и уничтожения наиболее сильной группировки под Сталинградом. Великая битва на Волге закончилась полным разгромом гитлеровцев и потрясла всю Германию.

До сих пор идут споры: кому принадлежит идея Сталинградской операции? Она, конечно, возникла объективно из складывающейся обстановки. Те или иные предложения высказывали и командующие фронтами. В окончательно сформулированном виде общую идею высказали Г.К. Жуков и А.М. Василевский. Но по неписаным военным законам она в конечном виде принадлежит тому, кто сумел уловить ее суть, кто нашел в себе мужество и взял на себя ответственность за проведение контрнаступления, - то есть Сталину. Он же сыграл главную роль в сбережении и создании стратегических резервов и материально-технических средств для осуществления этой операции.

УРОК ПОШЕЛ ВПРОК

Несмотря на ряд достигнутых военно-политических и стратегических успехов, обстановка для Советского Союза весной 1943 г. оставалась крайне напряженной и сложной. Враг был надломлен, но еще полон решимости продолжать войну. Приходилось учитывать и опасность попыток гитлеровского руководства заключить сепаратный мир с нашими западными союзниками.

В ходе ожесточенных сражений советские войска понесли большие потери в личном составе и технике. Освобожденные районы находились в опустошенном состоянии. От советского государства, Верховного главнокомандования и всего народа требовались новое напряжение физических и духовных сил, мобилизация всех экономических и военных возможностей для наращивания ударов по врагу до полного его разгрома.

В 1943 г. наша промышленность выпустила тяжелых и средних танков в 1,4 раза, боевых самолетов в 1,3 раза, орудий калибра 76 мм и выше - на 63%, минометов - на 213% больше, чем предприятия фашистской Германии и подконтрольной ей Европы. В 1943 г. советские авиационные заводы передали РККА около 35 тыс. самолетов, а танкостроители - 24 тыс. танков и самоходно-артиллерийских орудий.

Во главе всей этой грандиозной работы стоял Государственный комитет обороны во главе со Сталиным. Активно занимались оборонно-промышленными делами такие государственные деятели, как В.М. Молотов, Н.А. Вознесенский, Г.М. Маленков, А.И. Микоян, А.И. Шахурин, Б.Л. Ванников, Д.Ф. Устинов и другие.

Гитлер стремился летом 1943 г. любой ценой одержать крупную победу в районе Курска и вернуть себе стратегическую инициативу. Но события 1941-1942 гг., тяжелые неудачи и одержанные победы не прошли даром и для советского руководства во главе со Сталиным, военного командования и в целом для страны и ее Вооруженных Сил. Уроки были извлечены сполна и реализованы в обоснованных решениях и конкретных действиях, исходя из сложившейся обстановки на советско-германском фронте. Наученный горьким опытом 1941-1942 гг., Сталин стал больше прислушиваться к предложениям представителей Ставки ВГК, Генштаба и командующих войсками фронтов. Но эту сторону дела тоже нельзя слишком упрощать. Что значит прислушиваться, к кому прислушиваться, если, например, в 1943 г. одни командующие предлагали перейти к обороне, другие (Военный совет Воронежского фронта) нанести упреждающий удар и наступать? Очень рискованный и ответственный выбор был за ВГК, за Сталиным.

В отличие от 1941-1942 гг., перед Курской битвой он проявил понимание смысла стратегической обороны. Утвержденный им замысел действий советского Верховного главнокомандования состоял в том, чтобы переходом к преднамеренной стратегической обороне силами Центрального, Воронежского, частично Степного фронтов отразить летнее наступление немецко-фашистских войск, обескровить их и последующим переходом в контрнаступление нанести поражение главным группировкам противника. Таким образом, планировалась и проводилась ярко выраженная стратегическая оборонительная операция под общим руководством Ставки ВГК.

Умелый выбор стратегического способа действий, большая и многообразная работа по подготовке оборонительной операции предопределили успешное ее проведение. Если в 1941-1942 гг. немецко-фашистские войска, переходя в наступление, сокрушали советскую оборону и преодолевали сотни и тысячи километров, прежде чем Красной Армии удавалось остановить противника ценой неимоверных усилий и после длительного отступления, то под Курском враг продвинулся лишь на узких участках в полосе Центрального фронта до 10 км, а в полосе Воронежского фронта - до 30-35 км. При этом немцы понесли большие потери в людях, танках и другой боевой технике. Прорвавшиеся группировки были остановлены и в последующем отброшены в исходное положение контрударами армейских и фронтовых вторых эшелонов и резервов.

Верховное главнокомандование во главе со Сталиным удачно выбрало момент для контрударов. Окончательный крах операции под Курском, предпринятой гитлеровским командованием, был предопределен не только оборонительными действиями, но и переходом в наступление 12 июля войск Западного и Брянского фронтов на Орловском направлении и войск Степного и Юго-Западного фронтов на Белгородско-Харьковском направлении. Одновременно войска Центрального и Воронежского фронтов, используя успех вышеуказанных фронтов, продолжали теснить противника, отбросив его на исходные позиции, и затем 8 августа перешли в общее контрнаступление. Таким образом, наступление немецко-фашистских войск летом 1943 г. закончилось их сокрушительным поражением. Красная Армия в этой битве одержала выдающуюся победу, означавшую окончательный коренной перелом в ходе всей войны. Ставка ВГК умело организовала форсирование с ходу реки Днепр в 1943 г.

ТРИУМФ СОВЕТСКОГО ОРУЖИЯ

В 1944-1945 гг., составляющих заключительный период Великой Отечественной войны, немецко-фашистская армия окончательно перешла к жесткой стратегической обороне. Предпринимались и сильные контрудары, отдельные наступательные операции (как, например, в районе озера Балатон, Арденнах в начале 1945 г.). Но эти активные действия носили уже частный характер, имели целью затягивание войны и заключение сепаратного или многостороннего мира на приемлемых для Германии условиях.

Советское Верховное главнокомандование добилось того, что в целом военно-политическая и стратегическая обстановка коренным образом изменилась в пользу СССР и его союзников. В 1942-1943 гг. в восточных районах нашей страны было вновь построено 2250 и восстановлено в освобожденных районах свыше 6 тыс. предприятий. Оборонная промышленность в 1944 г. ежемесячно производила танков и самолетов в 5 раз больше, чем в 1941 г.

Это говорит о том, насколько эффективно осуществлялись во время войны строительство и подготовка Вооруженных Сил. К 1944 г. подавляющего превосходства у РККА над вермахтом еще не было. Оно появилось, когда союзники высадили крупный десант в Нормандии в июне и был открыт второй фронт в Европе, что еще больше затрудняло германскому командованию маневр силами и средствами с одного фронта на другой.

Ставка ВГК поставила перед Красной Армией задачу не дать возможности врагу закрепиться на занимаемых рубежах и затянуть сопротивление, полностью очистить от противника территорию своей страны, освободить от фашистской оккупации другие народы Европы и совместно с западными союзниками закончить войну полным разгромом нацистской Германии. Добиться всего этого можно было только активными наступательными действиями. В 1944 г. РККА провела 10 крупных наступательных операций, начав с освобождения Правобережной Украины и снятия блокады Ленинграда.

Зимой и весной 1945 г. стратегическое наступление на всем советско-германском фронте продолжалось. Вооруженными Силами СССР в этот период были проведены Восточно-Прусская, Висло-Одерская, Будапештская, Венская, Восточно-Померанская, Нижнесилезская, Верхнесилезская, Берлинская, Пражская и другие операции. Одновременно наступали англо-американские войска на Западе. В результате фашистская Германия оказалась в тисках общих согласованных ударов союзников, приведших ее к полному краху и безоговорочной капитуляции.

ЖЕСТОКИЕ МЕРЫ ЖЕСТОКОГО ВРЕМЕНИ

В ходе войны главными отличительными чертами Сталина как Верховного главнокомандующего были: умение предвидеть развитие стратегической обстановки и охватывать во взаимосвязи военно-политические, экономические, социальные, идеологические и оборонные вопросы; выбор наиболее рациональных способов стратегических действий; соединение воедино усилий фронта и тыла; высокая требовательность и большие организаторские способности; строгость, твердость, жесткость управления и огромная воля к победе любой ценой.

Сегодня немало историков и публицистов обращают внимание прежде всего на жестокость Сталина. Да, она доходила порой до необъяснимой степени. Так, в 1941 г. всю вину за катастрофу с высшего стратегического руководства пытались переложить на командование Западного фронта. В самом начале войны был издан приказ НКО №270, им объявлялись преступниками некоторые генералы, судьба которых была еще неизвестна, предусматривались суровые наказания не только для воинов, попавших в плен, но и для их жен и даже детей.

Попали в разряд "неблагонадежных" и были лишены политического доверия военнослужащие, бывшие какое-то время в окружении, хотя, как правило, во вражеском кольце оказывались соединения и части, наиболее стойко оборонявшие занимаемые рубежи. Это обстоятельство усугубило тяжелое отступление летом 1942 г., ибо после ряда репрессий советские войска стали бояться окружения больше, чем самого противника.

В приказе №0428 от 17 ноября 1941 г. Сталин требовал разрушать и сжигать дотла все населенные пункты в тылу врага на расстоянии 40-60 км в глубину от переднего края и на 20-30 км вправо и влево от дорог. Не трудно понять, что это означало для мирных граждан в ту пору:

Между прочим, после смерти Сталина его чаще всего и наиболее крикливо ругали как раз те руководители, которые особенно рьяно выполняли и "перевыполняли" подобные указания, отягощая тем самым их последствия. И Сталину приходилось даже сдерживать и поправлять этих людей. Так, 10 июля 1941 г. в адрес Н.С. Хрущева была направлена телеграмма следующего содержания: "Ваши предложения об уничтожении всего имущества противоречат установкам, данным в речи т. Сталина. Ваши же предложения имеют в виду немедленное уничтожение всего ценного имущества, хлеба и скота в зоне 100-150 километров от противника, независимо от состояния фронта. Такое мероприятие может деморализовать население, вызвать недовольство Советской властью, расстроить тыл Красной Армии и создать как в армии, так и среди населения настроение обязательного отхода вместо решимости давать отпор врагу".

При всем желании как-то понять жестокие нравы войны трудно комментировать директиву Ставки №39799 от 21 сентября 1941 г., где указывалось: "Говорят, что немецкие мерзавцы, идя на Ленинград, посылают впереди себя стариков, детей от занятых районов с просьбой к большевикам сдать Ленинград. Бейте вовсю по немцам и по делегатам, кто бы они ни были, косите врагов, все равно, являются ли они вольными или невольными врагами".

Суровым и неоднозначным был и изданный в июле 1942 г. приказ НКО №227, который требовал расправы с теми, кто отходил без приказа сверху, предусматривал создание заградотрядов, штрафных рот и батальонов. В обстановке, сложившейся летом 1942 г., он был вынужденным и в целом способствовал осознанию личным составом армии тяжести положения и ответственности за выполнение задач по обороне страны. Но вместе с тем очевидно, что главная причина отступления войск не в трусости командиров и солдат, а в крупных ошибках и просчетах Ставки ВГК и Генштаба, поставивших армию в тяжелейшее положение.

Можно вспомнить и иные проявления жестокости, связанные, например, с репрессированием и переселением целых народов (за что до сих пор расплачиваемся в Чечне и других регионах), с судьбой возвращающихся из плена военнослужащих и др. Не трудно представить себе, какой гнев у твердокаменных ортодоксов вызовут упоминаемые выше факты. Но они, как говорится, имели место и отменить их уже никому не дано. Вместе с тем нелегко представить себе и то, как реально должен был действовать, например, командир, на участке которого идут в Ленинград фашисты под прикрытием стариков и детей... Война, конечно, явление страшное.

И ГОСУДАРСТВЕННЫЙ, И ВОЕННЫЙ ДЕЯТЕЛЬ

Сталин постоянно стремился поставить Вооруженные Силы под жесткий контроль. После Гражданской войны сама жизнь вынуждала прийти к единоначалию как к единственно возможной и целесообразной форме военного управления. Но вопреки этому, в мае 1937 г. был введен институт военных комиссаров. На основе опыта Советско-финской войны в 1940 г. снова пришлось вернуться к единоначалию. Однако после первых неудач лета 1941 г. Сталин, не доверяя командующим и командирам, опять учреждает должности военных комиссаров во всех звеньях от батальона и выше и политруков в подразделениях, что еще больше осложнило руководство войсками в самое трудное время. На период (более одного года), когда существовал институт военных комиссаров, приходятся самые тяжелые неудачи и потери Красной Армии. И не случайно уже в октябре 1942 г. восстанавливается единоначалие, что во многом способствовало повышению ответственности, организованности и твердости управления войсками в боевой обстановке.

С началом войны довольно трудно осваивалось военное искусство, в том числе искусство стратегического руководства Вооруженными Силами. Все, начиная с Верховного главнокомандования, Генштаба и кончая командиром подразделения и солдатом, учились воевать на протяжении всех четырех лет борьбы с врагом.

Сталина на посту Верховного главнокомандующего неверно изображать как сугубо гражданского человека. Многолетний опыт революционера-подпольщика, активное участие в двух революциях - немало значили для закалки будущего руководителя военно-политического плана. Учесть надо и то, что Сталин, как и многие революционеры того времени, усердно изучал военную историю, военно-теоретическую литературу и в этой области был довольно знающим человеком.

Во время Гражданской войны он получил огромный опыт военно-политического руководства крупными массами войск на многих фронтах (оборона Царицына, Петрограда, на фронтах против Деникина, Врангеля, белополяков и др.), а став генеральным секретарем - фактическим главой государства - непосредственно управлял процессом создания и строительства советских Вооруженных Сил.

Сталин обладал незаурядными умом и волей. Его хорошая память, умение быстро вникнуть в суть вопроса, сильная воля и твердый характер - все это необходимо военному деятелю. Но отрицательно сказывались отсутствие систематизированных военных знаний и опыта службы в регулярных войсках. Поэтому, по свидетельству Жукова и Василевского, Сталин лишь через 1-1,5 года с начала войны начал серьезно разбираться в оперативно-стратегических вопросах.

Никто не отрицает, что у Сталина была хорошая интуиция, способность мгновенно схватывать суть боевой обстановки. Например, Черчилля поразила быстрая и верная оценка Сталиным показанного ему плана "Торч" по высадке союзников в Северной Африке в 1942 г. "Это замечательное заявление, - отмечал британский премьер, - произвело на меня глубокое впечатление. Оно показывало, что русский диктатор быстро и полностью овладел проблемой, которая до этого была новой для него. Очень немногие из живущих людей смогли бы в несколько минут понять соображения, над которыми мы так настойчиво бились на протяжении ряда месяцев. Он все оценил молниеносно".

Знавшие и близко работавшие со Сталиным авторитетные люди единодушно отмечали, что наиболее сильной его стороной как Верховного главнокомандующего было умение разбираться в сложных военно-политических вопросах, подчинять интересам политики решение экономических и стратегических вопросов. Хотя и в этой области были крупные провалы, как это случилось с определением возможных сроков нападения Германии на нашу страну. Но в последующем были сделаны и крупные позитивные шаги.

С тех пор, как война стала охватывать все стороны жизни страны, объединение в одних руках политической и военной власти считалось необходимым условием, благоприятствующим наиболее полной мобилизации всех экономических, моральных и военных возможностей государств для ведения вооруженного противоборства.

У нас до Великой Отечественной войны не были приняты определенные решения по организации военно-политического руководства страной и Вооруженными Силами в военное время. Но, в принципе, предполагалось, что руководство будет осуществляться примерно при таком разделении функций, как во время Гражданской войны. С началом гитлеровской агрессии нарком обороны формально стал главнокомандующим Вооруженными Силами. Но поскольку без ведома Сталина ни одно решение не могло быть принято, вскоре он официально занял должность не только председателя Комитета обороны, но и возглавил Наркомат обороны, стал Верховным главнокомандующим. Такая централизация власти имела положительные стороны, позволяя максимально полно концентрировать усилия государства в интересах фронта. Но жесткая централизация и контроль превращались порою в самоцель.

НЕ ДОВЕРЯЙ И ПРОВЕРЯЙ

Контроль за исполнением приказов - важнейшая обязанность любого вышестоящего органа управления. Но излишнее нагромождение контроля порой снижало оперативность управления. Уже в первые дни Великой Отечественной нарком обороны С.К. Тимошенко был направлен на Западное направление, Г.К. Жуков - на Юго-Западный фронт, Б.М. Шапошников - на Западный. Откомандировали в войска для контроля и многих других ответственных должностных лиц Генштаба и Наркомата обороны, что еще больше ухудшало организацию управления в центре. В последующем представители Ставки отправлялись не только для координации действий нескольких фронтов (что было оправданно), но и на отдельно действующие фронты. Даже когда в 1941 г. были созданы главкоматы направлений, Сталин продолжал посылать своих представителей для контроля над ними. Так было в ходе всей войны.

В 1943 г. Василевский с трудом добился назначения А.И. Антонова первым замом начальника Генштаба, чтобы его постоянно кто-то замещал в Москве. Но не успел он прибыть к месту службы, как Сталин отправил его в войска представителем Ставки на Воронежский фронт. В 1944 г. перед вступлением советских войск в Болгарию при 3-м Украинском фронте уже был представитель Ставки (С.К.Тимошенко), но Сталин в дополнение послал еще туда Жукова. В конце 1943 г. командующий Белорусским фронтом К.К. Рокоссовский был направлен представителем Ставки на 1-й Украинский фронт (к Н.Ф. Ватутину). Кроме того, существовал многочисленный корпус представителей Генштаба, которые постоянно находились во всех органах управления - до штаба дивизии включительно. Не говоря уже о многих других инспектирующих комиссиях, проверяющих типа Мехлиса, буквально терроризировавших подчиненных и дезорганизовывавших работу, о систематических доносах представителей НКВД, особых отделов и других органов, которые в совокупности нередко создавали тягостную, нервозную обстановку в системе управления войсками.

В ходе тяжелых оборонительных сражений в 1941-1942 гг. происходили частые смены командующих фронтами и армиями. А.И. Еременко в 1941 г. Западным фронтом командовал два дня, В.Н. Гордов - Сталинградским фронтом в 1942 г. - неполных два месяца и т.д. Но ни один самый одаренный командующий, прибыв на фронт, не может за несколько дней не то что изменить обстановку, но даже познакомиться с ней.

К тому же Сталин почти не бывал в действующей армии, а без личного общения с теми, кто выполняет боевую задачу, по одним лишь донесениям и телефонным докладам невозможно понять и прочувствовать во всей глубине все особенности складывающейся обстановки. Правда, этот изъян в стратегическом руководстве компенсировался частыми основательными выездами на фронты Г.К. Жукова, А.М. Василевского, других представителей Ставки ВГК. Но никакие доклады не могут заменить личного восприятия обстановки.

Главная беда Сталина, как и других политических деятелей (например, К.Е. Ворошилова, Н.А. Булганина, Д.Ф. Устинова), состояла в том, что они, не зная жизни войск, не имея опыта управления ими, совершенно не представляли себе, как после принятия политических решений будут разворачиваться события на фронтах. Отсюда - нередкие случаи постановки войскам нереальных задач. Таким людям кажется, что как только они что-то скажут, армия сразу же развернется (для отражения агрессии с началом войны), что по любому телефонному звонку можно перейти в наступление или нанести контрудар, хотя на это требуется определенное время. Подобные порочные пережитки в руководстве войсками оказались живучими, с ними пришлось столкнуться и в Афганистане, и в Чечне.

СТРАТЕГ

Сталин придерживался активной наступательной стратегии, хотя в теории признавал и правомерность отступления, когда это требовалось по обстановке. Он даже высказывал правильные слова о недопустимости огульного наступления, необходимости закрепления успехов. Но на деле культ наступления был доведен у него до крайностей, когда стратегическая оборона рассматривалась как что-то низменное и недостойное советского военного искусства (что явилось одной из причин наших поражений в 1941 и летом 1942 г.).

Одним из коренных положений теории и практики военного искусства, которых придерживался Сталин, являлся тезис о решающем значении выбора главного удара для успеха в любой операции. Но и это положение превратилось у него в догмат. В частности, было большим преувеличением, считать, что правильный выбор направления главного удара на три четвертых предопределяет успех операции.

Опыт войны показал, что наряду с обоснованным решением (в том числе выбором направления сосредоточения главных усилий), постановкой реальных задач войскам главными факторами, обеспечивающими успех, были достижение скрытности и тщательности организации боевых действий, их всестороннего боевого, материального и технического обеспечения, твердого управления войсками в ходе боя и операции. На практике же Сталину ни в 1941, ни в 1942 гг. не удалось правильно определить направления главного удара противника и соответственно направления для сосредоточения основных усилий своих войск.

Разработка и практическое применение новых эффективных способов вооруженной борьбы, новаторское решение многих других проблем военного искусства явились результатом творчества Ставки ВГК, Генштаба, командующих видами ВС и родов войск, командующих, командиров и штабов фронтов, армий, соединений, частей и подразделений.

Но неправомерно говорить о том, что все это творчество в области военного искусства было осуществлено помимо или даже вопреки Сталину, хотя бы потому, что без его ведома и согласия решения по таким вопросам просто не могли приниматься. Следует сказать и о том, что война требовала ответственного отношения к военной теории. Попытки не считаться с накопленным опытом, с выработанными на его основе теоретическими рекомендациями очень быстро давали о себе знать неудачами на фронте. С этим объективным обстоятельством был вынужден считаться и Сталин. Во второй половине войны он стал глубже вникать в детали подготовки и ведения операций. В оценке Сталина как Верховного главнокомандующего более уместно, видимо, полагаться на авторитетных лиц, которые близко с ним работали на протяжении всей войны.

Как рассказывал Г.К. Жуков, "идти на доклад в Ставку, к Сталину, скажем, с картами, на которых были хоть какие-то "белые пятна", сообщать ему ориентировочные, а тем более преувеличенные данные - было невозможно. И.В. Сталин не терпел ответов наугад, требовал исчерпывающей полноты и ясности. У него было какое-то особое чутье на слабые места в докладах и документах, он тут же их обнаруживал и строго взыскивал с виновных".

И далее: "В стратегических вопросах Сталин разбирался с самого начала войны. Стратегия была близка к его привычной сфере политики; и чем в более прямое взаимодействие с политическими вопросами вступали вопросы стратегии, тем увереннее он чувствовал себя в них... его ум и талант позволили ему в ходе войны овладеть оперативным искусством настолько, что, вызывая к себе командующих фронтами и разговаривая с ними на темы, связанные с проведением операций, он проявил себя как человек, разбирающийся в этом не хуже, а порой и лучше своих подчиненных. При этом в ряде случаев он находил и подсказывал интересные оперативные решения".

И может быть, наиболее краткую, но правдивую объемную характеристику Сталину-главковерху дал А.М. Василевский: "О Сталине как о военном руководителе в годы войны необходимо написать правду. Он не был военным человеком, но он обладал гениальным умом. Он умел глубоко проникать в сущность дела и подсказывать военные решения".

Махмут ГАРЕЕВ
президент Академии военных наук, генерал армии

Опубликовано в выпуске № 4 (71) за 2 февраля 2005 года

 

 

Вниманию читателей «ВПК»

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц