Версия для печати

Три локомотива восточного транзита

Сатановский Евгений
В отличие от Китая все прочие «незападные» игроки, действующие на Ближнем и Среднем Востоке (БСВ), не могут руководствоваться правилами, которых в состоянии придерживаться мировые сверхдержавы. Хотя экономический и военно-политический потенциал этих игроков ныне чрезвычайно велик. В особенности Индии, Японии и Южной Кореи.
В отличие от Китая все прочие «незападные» игроки, действующие на Ближнем и Среднем Востоке (БСВ), не могут руководствоваться правилами, которых в состоянии придерживаться мировые сверхдержавы. Хотя экономический и военно-политический потенциал этих игроков ныне чрезвычайно велик. В особенности Индии, Японии и Южной Кореи.
{{direct}}

Впрочем, Тайваню и Сингапуру также принадлежит заметная роль в торговле и финансовой сфере БСВ, а рынок рабочей силы Израиля и стран, входящих в Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ), освоен Таиландом и Филиппинами – единственными, помимо Индии, членами этой группы, сталкивающимися с исламистским экстремизмом на собственной территории. В перспективе не исключено появление на Ближнем и Среднем Востоке Вьетнама.

С оглядкой на военную силу

Между тем в мусульманских общинах Южной и Юго-Восточной Азии (ЮВА) активно действуют исламистские группировки БСВ, а правящие режимы региона стремятся привить в ЮВА консервативный ислам вместо распространенных там плюралистических традиционных версий этого учения. Как следствие балансирующий между Малайзией и Индонезией Сингапур опирался в подготовке своих вооруженных сил на помощь Израиля.

Из перечисленных государств серьезным военным потенциалом обладает только Индия, присутствующая на БСВ в постоянном режиме, хотя и действующая исключительно на его восточной периферии, в так называемой зоне АфПака (Афганистан – Пакистан). Как известно, страна на протяжении второй половины ХХ века несколько раз воевала с Пакистаном.

Нельзя, кстати, исключить возвращение индийцев и в Восточную Африку, являвшуюся до 60–70-х годов зоной активного проникновения торгово-промышленного капитала и рабочей силы из Южной Азии, вытесненных оттуда местной племенной элитой после завоевания бывшими африканскими колониями Великобритании независимости. Пока же корабли ВМС Индии участвуют в патрулировании освоенной сомалийскими пиратами обширной акватории Индийского океана.

Значительно большую активность в этой деятельности мирового сообщества демонстрирует Япония, которая 1 июня текущего года ввела в строй военную базу в Джибути стоимостью около 58 миллионов долларов – первый зарубежный военный объект Страны восходящего солнца после Второй мировой войны. Здесь на территории площадью 12 гектаров построены авиационный ангар и казармы, развернута обслуживающая инфраструктура. На базе посменно находятся два эсминца и два патрульных самолета P3C. Японских моряков, летчиков и охраняющих их военнослужащих – более 200 человек. Япония, которой принадлежит около 10 процентов из 20 тысяч морских судов, ежегодно проходящих в зоне Аденского залива, присоединилась к борьбе с сомалийскими пиратами в июне 2009 года.

Проценты экспорта-импорта

Крупнейшими внешнеторговыми партнерами «дальневосточных тигров» и Дели на Ближнем и Среднем Востоке являются Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ) и Королевство Саудовская Аравия (КСА). На ОАЭ в 2009 году приходилось 12,87 процента индийского экспорта (его общий объем 168,2 млрд долл.) и 5,18 процента импорта (274,3 млрд долл.). Доля же в последнем Саудовской Аравии достигает 5,36 процента. В том же году Япония ввезла товаров и сырья из КСА на сумму, равную 5,29 процента, а из Эмиратов – 4,12 процента от общего объема ее импорта, оцениваемого в 501,6 миллиарда долларов. Стоимость зарубежных закупок Южной Кореи – 317,5 миллиарда долларов, 6,1 процента из них произведено в КСА, Таиланда – 118 миллиардов долларов, 5 процентов этих денег досталось ОАЭ, Тайваня – 251,4 миллиарда долларов (2010-й), 4,7 процента из которых досталось саудитам.

Фото: police-ua.com

Надо отметить, что ведущие места во внешней торговле Южно-Африканской Республики занимают Саудовская Аравия (4,87% импорта ЮАР, а это 66,01 млрд долл. в 2009-м) и Иран (3,95%).

Правда, материальное благополучие ряда режимов Ближнего и Среднего Востока тоже в немалой степени зависит от торгово-экономических отношений с Индией, Южной Кореей, Японией и странами ЮВА. Например, в афганском экспорте (547 млн долл.) доля Индии в 2009 году составляла 23,09 процента, в импорте (2008-й – 5,3 млрд долл.) – 5,15 процента. Пакистан ввез из названных выше государств продукцию, стоимость которой равнялась 4,02 процента от общего объема его импорта (28,53 млрд долл.). Крупнейшие торговые партнеры Тегерана – Япония, Индия и Южная Корея. На первую приходится 11,9 процента, на вторую – 10,54, на третью – 7,54 процента иранского экспорта (69,04 млрд долл., 80% поставок – сырая нефть). Не менее значимы для Ирана Южная Корея и Индия как импортеры с их 7,16 и 4,12 процента в общей стоимости ввозимых в страну товаров (58,97 млрд долл.) соответственно.

Близкие показатели и у членов ССАГПЗ. Так, 4,2 процента экспорта Бахрейна (12,05 млрд долл.) обеспечивает торговля с Индией, 5,26 и 5,19 процента импорта (9,613 млрд долл.) – с Южной Кореей и Японией. Кувейт экспортировал 17,9 процента своей продукции в Японию, 17,31 – в Южную Корею, 12,43 – в Индию, 9,07 – на Тайвань и 5,48 процента – в Сингапур (из 50,34 млрд долл.). Доля в кувейтском импорте (17,08 млрд долл.) Японии – 7,14 процента, Индии – 4,09.

Из 192,2 миллиарда долларов экспорта ОАЭ 17,27 процента приходится на Японию, 10,49 – на Южную Корею, 9,96 – на Индию, 5,11 – на Таиланд, а из 150 миллиардов долларов импорта – 14,27 процента – на Индию и 4,52 – на Японию. Экспорт Султаната Оман (общий объем – 27,65 млрд долл.) складывается следующим образом: 17,19 процента – в Южную Корею, 12,12 – в Японию и 7,64 – в Таиланд. Импорт (16,13 млрд долл.): 13,99 процента – из Японии, 5,27 – из Индии, 4,65 – из Южной Кореи.

Экспортные поставки Катара оцениваются в 33,28 миллиарда долларов. Доля Японии в этой сумме – 34,68 процента, Южной Кореи – 22,44, Сингапура – 10,03, Индии – 4,86 процента. Из 20,89 миллиарда долларов импорта 8,33 процента приходится на Южную Корею и 8,04 – на Японию. Доля Японии в 192,3 миллиарда долларов экспорта Саудовской Аравии (90% – нефть и нефтепродукты) была равна 15,33 процента, Южной Кореи – 12,71, Индии – 7,12, Тайваня – 4,54, Сингапура – 4,25 процента. Аналогичные показатели саудовского импорта в 87,1 миллиарда долларов составляли 6,15 процента для Японии, 5,32 – для Южной Кореи и 4,99 – для Индии.

Стоимость ввозимой в Йемен продукции оценивалась в 7,518 миллиарда долларов, 8,63 процента из них достались индийцам. А из 5,812 миллиарда долларов, полученных Саной от экспорта, 17,63 процента поступили из Таиланда, 13,54 – из Индии, 5,49 – из Японии. В египетском экспорте (23,09 млрд долл., 2009-й) 6,69 процента принадлежит Дели, 4,27 – Сеулу. 14,7 процента экспортных поставок Судана (общий объем – 7,56 млрд долл.) приходится на Японию, 4,86 – на Индию, доля последней в его импорте (8,253 млрд долл.) – 5,53 процента.

Среди стран Магриба только у Алжира объем внешней торговли с Индией, Японией, Южной Кореей и другими государствами Южной и Юго-Восточной Азии невелик. Для Ливии (в довоенный период) импорт из Южной Кореи составлял 4,02 процента от общей суммы зарубежных поставок в 22,01 миллиарда долларов. Марокко, зарабатывая на экспорте ежегодно около 14 миллиардов долларов, 4,91 процента от этой суммы получал от Индии.

Фактор Тегерана

Основной конфликт сегодняшнего БСВ между Ираном, экспансионистская политика и ядерная программа которого провоцируют столкновение интересов Тегерана и государств Персидского залива, и Израилем, поддерживаемым Западом. Участие в антииранских санкциях ООН Индии, Южной Кореи, Японии и других азиатских стран ограниченно и исключает военные сценарии развития конфликта.

Другой региональный конфликт – индо-пакистанский – практически заморожен, его не смогла разблокировать и перевести в «горячую фазу» даже успешная атака террористов на Мумбай. При сохранении формального уровня контртеррористического сотрудничества Вашингтона с Исламабадом следует отметить значительную активизацию американо-индийских контактов в военно-технической и ядерной сферах.

Япония и Южная Корея традиционно связывали взаимодействие с Тегераном со своей энергетической безопасностью. Принятие вслед за резолюцией СБ ООН № 1929 США и ЕС односторонних санкций в отношении ИРИ осложнило это сотрудничество. Япония поддержала резолюции СБ ООН. В 2006 году фирма Inpex сократила участие в проекте разработки месторождения «Азадеган» с 90 до 10 процентов, а в 2010-м вышла из этого проекта. На рубеже 2006–2007 годов заключено соглашение Токио и Лондона о противодействии реализации ядерных программ КНДР и ИРИ. В 2007 году Япония заморозила счета 10 компаний и 12 частных лиц Ирана. В преддверии новых санкций японское руководство в 2009 году взяло курс на снижение объемов закупок иранской нефти, заморозило счета 88 юридических (включая IRISL и ее дочерние фирмы) и 24 физических лиц ИРИ, прервало операции с 15 иранскими банками, заморозив счета и активы их японских представительств. Жестким ограничениям подверглось сотрудничество с Тегераном в финансовой сфере, страховании, брокерской деятельности, торговле, инвестициях. Japan Bank for International Cooperation (JBIC) и Nippon Export and Investment Insurance (NEXI) отказались от предоставления экспортных кредитов для торговли с Ираном.

Позиция Южной Кореи более прагматична. В 2010-м она ввела односторонние санкции в отношении ИРИ, запретив вести бизнес со 102 юридическими и 24 физическими иранскими лицами, пообещав проверять грузы, следующие в Иран и из этой страны, временно прекратить инвестиции в иранскую энергетику. Однако Южная Корея отказалась закрыть представительство банка «Мелят» в Сеуле, заморозив его деятельность в 2010 году на два месяца и перейдя в торговле с ИРИ на воны, право на осуществление операций с которыми получили ЦБ ИРИ, Industrial Bank of Korea и Woori Bank.

В 2010-м с Ираном вели бизнес около 2000 южнокорейских фирм, включая «Самсунг», Hyundai Heavy Industries и GS Engineering and Construction. Daelim Industrial Company в 2007 году заключила договоры на участие в модернизации НПЗ в Исфагане и строительство емкостей для хранения сжиженного газа в порту Томбак, а в 2009-м – на развитие 12-го блока газового месторождения «Южный Парс». После введения новых антииранских санкций СБ ООН, США и ЕС в 2010 году GS Engineering and Construction расторгла контракт с компанией «Парс» в 1,2 миллиарда долларов по созданию мощностей для дезодорирования природного газа и вместе с Daelim Industrial и Doosan Heavy Industries выразила обеспокоенность развитием ситуации вокруг ИРИ. 25 августа 2010 года южнокорейское Министерство экономики заявило о возможном оказании помощи (включая выдачу льготных кредитов) компаниям, пострадавшим от санкций со стороны США.

Формально Сеул выполняет резолюции СБ ООН и создал собственную законодательную базу для режима санкций в отношении Ирана, однако если отношение Южной Кореи к ядерной программе КНДР – это вопрос безопасности, ядерная программа ИРИ для Сеула – лишь одна из составляющих отношений с этой страной, главная в которых – экономическая безопасность Южной Кореи.

Манит израильский рынок

Начиная с 90-х годов Южная Корея активно развивает сотрудничество с Израилем. С тех пор его посетили больше туристов из Южной Кореи, чем из всех прочих стран Азии (в основном это христианские паломники). В 2001 году Израиль и Южная Корея подписали соглашение о судоходстве. В 2008-м на южнокорейском рынке действовало 828 израильских компаний. 75 процентов израильского экспорта в Республику Корея составляет оборудование, прочее – удобрения, фармацевтические препараты, металлы, сельскохозяйственная продукция и алмазы. По контракту на 17 миллионов долларов между Daewoo и Ta’as в Израиле построен завод, производящий автомобильные подушки безопасности. Сеул закупил партию БПЛА Israel Aircraft Industries, включая усовершенствованные Harpy. Импорт в Израиль из Южной Кореи состоит из легковых автомобилей и запчастей, бытовых электроприборов, компьютеров и мобильных телефонов, резины и пластика, металлов и текстиля.

Успехи в области высоких технологий Израиля (изобретения и патенты) и Южной Кореи (производство и продажа) взаимодополняемы. Электрооптика El-Op использована в южнокорейских спутниках. Перспективным является сотрудничество в сфере информационной защиты, биомедицины, альтернативной энергетики и ВПК. С 2001 года действует соглашение о создании объединенного южнокорейско-израильского фонда поддержки НИОКР. В 2002-м был подписан договор о сотрудничестве между израильским «Технионом» и южнокорейским Институтом электронных технологий.

Израиль – крупнейший рынок Южной Кореи на БСВ. Hyundai Industries выиграла контракт на постройку силовой установки для Dead Sea Works и по соглашению с Israel Electric Corporation возвела угольный причал для электростанции в Ашкелоне. Израильская компания Power Design в сотрудничестве с Samsung Electronics обеспечила электропитанием 500 тысяч точек беспроводного доступа в Интернет, используя корейское оборудование. В 2010 году в рамках израильской программы NewTECH была обсуждена кооперация южнокорейской K-Water и израильской Mekorot. Четыре из двенадцати крупнейших азиатских инвесторов в Израиле – южнокорейские Samsung Electronics, Daewoo, LG Group и Hyundai.

Индийский профит

Индия установила дипломатические отношения с Израилем в 1992 году, после чего начала закупать у Иерусалима оружие. Военные связи расширились в 1998-м после прихода к власти в Индии Бхаратия джаната парти (Индийская народная партия) и достигли современного уровня к 2005 году. В 2002–2007 годах Индия приобрела у Израиля вооружения и военной техники более чем на 5 миллиардов долларов. В 2000-м созданы первые совместные военные предприятия. С 2003 года стало наращиваться сотрудничество в области разведки и противодействия терроризму. В 2008-м объем двусторонней торговли составлял более 4 миллиардов долларов, Индия – третий по товарообороту экономический партнер Израиля в Азии. Перспективны совместные проекты в сельском хозяйстве, науке и технологиях, в том числе программном обеспечении и телекоммуникациях. С 90-х годов развивается партнерство в космической области.

Осложняют сотрудничество индийская бюрократия и коррупция, а в сфере ВТС – позиция США, которые в 2003 году сорвали продажу Израилем Индии комплекса противоракетного оружия Arrow, хотя одобрили поставку системы воздушного предупреждения и контроля Phalcon (AWACS).

Следствием укрепления отношений Дели с Вашингтоном и постепенной переориентации США на Индию в системе региональной безопасности в ущерб отношениям с Пакистаном стало охлаждение отношений Индии с Ираном, уровень которых снизился в последние годы от стратегического партнерства и взаимной поддержки на международной арене до сдержанности, хотя еще в 2008 году товарооборот между ними достиг 13 миллиардов долларов.

Дезавуированы или заморожены такие стратегические договоренности между Тегераном и Нью-Дели, как проекты транспортного коридора Север – Юг и газопровода Иран – Пакистан – Индия, разработку которого индийская сторона приостановила в конце 2000-х годов, хотя ранее заключила стратегическое соглашение с ИРИ на 25 лет, гарантирующее ежегодный экспорт в Индию 5 миллионов тонн иранского сжиженного газа. Взамен Индия получила поддержку Соединенных Штатов в развитии национальной атомной энергетики.

Подписание в 2010-м соглашения о сооружении регионального газопровода между Индией, Пакистаном, Афганистаном и Туркменистаном не оставляет Ирану места на индийском газовом рынке. В конце того же года Индия объявила о решении изменить существующие правила оплаты поставок иранской нефти (15% индийского импорта), отказавшись от механизма Азиатского клирингового союза, заложенного в 70-е годы ХХ века. До настоящего времени эта проблема не решена. Вместе с тем уменьшение сотрудничества с Ираном крупных частных корпораций и государственных компаний Индии, чувствительных к международным санкциям, во многом компенсируется индийским мелким и средним бизнесом, активно действующим на иранском топливном рынке, в том числе через ОАЭ. Еще одним «окном», помогающим Ирану обходить санкции, является Гонконг, особый экономический режим которого позволяет КНР извлекать пользу из сотрудничества с Ираном с минимумом рисков для китайского бизнеса на международной арене.

В настоящее время отношения Индии, Японии, Южной Кореи и стран ЮВА с государствами БСВ переживают период изменений. В основе их лежит возникновение индийско-американской оси на фоне ослабления партнерства США с Пакистаном и конкуренции Вашингтона и Дели с Пекином. Перечислим, о чем идет речь. Сохранение Южной Кореей позиций в Иране, несмотря на усиление связей с Израилем. Особая роль на БСВ «малых Китаев» – Гонконга, Сингапура и Тайваня. Выстраивание японо-израильского сотрудничества при сворачивании ирано-японского. Значение, которое приобрел после введения в отношении Ирана санкций рост экспорта нефти из стран ССАГПЗ для Индии, Японии и Южной Кореи.

Конкуренция стран описанной группы, соперничество США и ЕС, Ирана и государств Персидского залива, израильского и американского ВПК составляют фон этих процессов, которые могут резко ускориться в случае изменений в верхах Пакистана или перехода конфликта Ирана с Израилем и странами ССАГПЗ в «горячую фазу». Это касается и «арабской весны», поставившей под вопрос существование всех правящих в арабском мире режимов, на протяжении десятилетий бывших поставщиками энергоносителей и рынками сбыта произведенных в государствах описываемой группы товаров – еще одного фактора нестабильности, влиять на который внешние игроки не могут.

Евгений Сатановский,
президент Института Ближнего Востока

Опубликовано в выпуске № 31 (397) за 10 августа 2011 года

Loading...
Загрузка...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц