Версия для печати

Есть ли сходство с пятидесятыми годами ХХ века? — часть II

Противостояние общей угрозе – пока единственное поле, на котором возможно взаимодействие Москвы и Вашингтона
Ходаренок Михаил Золотарев Павел Дворкин Владимир Сатановский Евгений Сафонов Анатолий Кириленко Герман
Завершаем публикацию мнений участников форума «Меры по укреплению взаимного доверия – основа повышения эффективности сотрудничества России и США по вопросам евроПРО, противодействия ядерному терроризму и другим глобальным угрозам». Напомним, что дискуссия, проведенная Клубом военачальников Российской Федерации и группой «Эльба» (общественной организацией, членами которой являются отставные военные деятели РФ и США), состоялась незадолго до известного заявления президента Дмитрия Медведева о шагах, предпринимаемых РФ в связи с развертыванием американской противоракетной обороны.

Продолжение. Начало читайте в предыдущем номере.

Завершаем публикацию мнений участников форума «Меры по укреплению взаимного доверия – основа повышения эффективности сотрудничества России и США по вопросам евроПРО, противодействия ядерному терроризму и другим глобальным угрозам». Напомним, что дискуссия, проведенная Клубом военачальников Российской Федерации и группой «Эльба» (общественной организацией, членами которой являются отставные военные деятели РФ и США), состоялась незадолго до известного заявления президента Дмитрия Медведева о шагах, предпринимаемых РФ в связи с развертыванием американской противоракетной обороны.

Проблема не в военной, а в политической безопасности

Основным дестабилизирующим фактором в области противоракетной обороны было и остается состояние взаимного ядерного сдерживания между Россией и США. Притом что по сути своей это сдерживание абсурдно. Ни Соединенные Штаты Америки, ни Российская Федерация не собираются принимать политическое решение о нанесении удара по территории друг друга.

Понятно, что до тех пор пока существует ядерное оружие, будет существовать и ядерное сдерживание. Но нынешняя напряженность в вопросе развертывания евроПРО связана не столько с военной, сколько с политической безопасностью.

Определенные акценты в этом вопросе уже были расставлены в свое время. В резолюции о согласии сената конгресса США на ратификацию нового Договора о СНВ прямо записано, что состояние взаимного гарантированного уничтожения не отвечает интересам безопасности Америки и России. Такие видные российские деятели, как Евгений Примаков, Игорь Иванов, Евгений Велихов, Михаил Моисеев, тоже отметили этот момент в программной статье «От ядерного сдерживания к общей безопасности». В частности, в ней подчеркивалось, что взаимное ядерное сдерживание абсурдно для наших отношений после окончания холодной войны.


Коллаж Андрея Седых

Существуют вполне конкретные меры трансформации принципов взаимного ядерного сдерживания. К примеру, понижение части боеготовности сил, предназначенных для первого удара. Главное, чтобы эта и другие меры были не просто достижимы, но и контролируемы. В противном случае нам вряд ли удастся добиться взаимопонимания.

Помимо России и США ядерным оружием сегодня обладают еще полтора десятка государств. Это более чем серьезный повод для действенного сотрудничества между нашими странами, например в рамках мониторинга пунктов пересечения радиоактивных материалов.

План такого международного проекта, разработанный на очередной встрече участников группы «Эльба» в Стамбуле, был передан на рассмотрение нашим коллегам из Соединенных Штатов. Правда, пока ответной реакции не последовало. Возможно, американская сторона ведет разработки в том же направлении.

Владимир Дворкин,
генерал-майор

Доверие, но не доверчивость

Поднимая вопрос о дефиците доверия и его последствиях, не стоит забывать и об оборотной стороне медали. Речь идет о возможном избытке доверия в большой политике.

Вернемся в 1991 год. США обещают остановить дальнейшее развертывание ПРО в Европе. Михаил Горбачев верит этому. Кто виноват в последствиях подобных «договоренностей» – тот, кто обещал, или тот, кто «взял пустышку»? Представляется, большая ответственность лежит как раз на том, кто проявил излишнюю доверчивость.

Российская сторона дала «хороший урок» нашим партнерам: США сделали вывод о том, что нами можно манипулировать, злоупотреблять нашим доверием. А для себя мы сделали следующий вывод: обманули раз – еще обманут.

Когда заходит речь о доверии в большой политике, необходимо прежде всего искать ту ее опцию, которая отвечает сиюмоментному объективному положению дел. То есть и находится в соответствии с реальным уровнем политического взаимодействия между странами, и подлежит контролю. Ни в коем случае нельзя полагаться на субъективные суждения, наделять полномочиями в решении важнейших международных вопросов конкретных людей. Нельзя рисковать, подменяя сложнейший алгоритм достижения договоренностей субъективным мнением.

<p>Как бы ни хотелось нам всем широко зашагать вперед, наша первостепенная задача сегодня – определить, рассчитать точное количество шагов, которые можно и нужно сделать в данный конкретный момент. Не доверять слепо, но определить то, что мы действительно в состоянии сделать, не нанеся ущерб себе и не затронув интересы наших партнеров.
Анатолий Сафонов,
генерал-полковник

Больше военно-технического реализма

Как известно, политика – это искусство возможного. И любой переговорный процесс (в том числе и по проблемам противоракетной обороны), в общем-то, должен заканчиваться какими-то компромиссами. Причем, на мой взгляд, как с той, так и с другой стороны. В дискуссиях по ПРО, как мне представляется, с российской стороны очень важно было с самого начала сформулировать (и отстаивать) реалистические позиции. Причем линия, раз и навсегда выбранная, не должна резко изменяться в какую-либо сторону. Но как показывает практика, у нас может быть бросок из одной крайности в другую.

В переговорном процессе по ПРО российская позиция подчас весьма далека от военно-технических реалий. Если вернуться несколько назад, к проблеме пролонгации Договора по ПРО 1972 года, то единственный тезис, который отстаивала в ту пору наша дипломатия, заключался в том, что данное соглашение является краеугольным камнем глобальной безопасности. И никаких компромиссов при этом не предполагалось (а они, к слову сказать, были возможны). Чем это закончилось – всем известно. С российской стороны было проявлено по меньшей мере упрямство, а США в одностороннем порядке вышли из договора. И никакими документами с той поры этот процесс не регулируется.

ПРО – это не винтовка и не артиллерийское орудие. Направить эту систему в ту или иную сторону попросту нельзя

В настоящее время, по-моему, с российской стороны выдвинут ряд позиций, по которым вряд ли когда-нибудь будет достигнуто какое-либо согласие.

Во-первых, остановимся на тезисе о юридических гарантиях ненаправленности американской системы ПРО. Я как инженер-ракетчик положения о ненаправленности системы ПРО с технической точки зрения не понимаю. Система ПРО – это не винтовка и не артиллерийское орудие. Направить эту систему в ту или иную сторону попросту нельзя. И реализовать этот тезис с инженерно-технической точки зрения невозможно.

Система ПРО (в составе которой могут быть противоракетные комплексы) предназначена для защиты определенного участка территории, на котором располагаются важные в политическом, военном и промышленном плане объекты. Функционируя полностью в автоматическом режиме в боевой обстановке (все тумблеры и клавиши при этом блокируются, чтобы не допустить вмешательства лиц боевого расчета в цикл работы системы), система ПРО предназначена для обороны назначенных объектов со всех возможных направлений. И для поражения любых боевых блоков, входящих в зону поражения системы. Как при этом реализовать принцип ненаправленности? Присваивать боевым блокам российских МБР сигнал «Я – свой боевой блок»?

Представим себе ситуацию (чисто гипотетическую) – возник военный конфликт между европейскими государствами и страной (или группой стран) Ближнего или Среднего Востока. Над территорией Европы разыгралось противоракетное сражение. Россия участия в конфликте не принимает. Значит, поражать боевые блоки российских МБР нет необходимости. И никаких юридических гарантий в этом случае не требуется.

А если возник ракетно-ядерный конфликт с участием Российской Федерации, то какие уж тут гарантии ненаправленности?

В общем, как-то, во-первых, все не складывается с политической и оперативной точки зрения и, во-вторых, технически это реализовать нельзя.

То есть в этом случае, как мне представляется, российская сторона отстаивает позицию, которая заведомо не может быть реализована на практике.

Еще непонятнее, опять-таки с инженерно-технической точки зрения, выглядит тезис о секторальном принципе построения ПРО. Он тоже никак на практике не реализуется. Даже если принять гипотезу о возможном секторальном построении системы ПРО Европейского континента, то и в этом случае в подобной системе должны быть общие командный пункт, цифровой вычислительный комплекс и линии передачи данных (и это как минимум). А вся система управляться по единым боевым алгоритмам. Лично я себе такого взаимного доверия между США/НАТО и Россией на данном историческом этапе представить не могу.

И самое главное – мы ничем не можем подтвердить технически свои намерения о реализации так называемой секторальности. Единственная боеготовая российская система ПРО А-135 обладает весьма скромными возможностями и предназначена только для обороны столицы России. «Растянуть» ее возможности до какого-либо сектора никоим образом не удастся, поскольку зоны поражения противоракетных комплексов А-135 – всего десятки километров по дальности и высоте. Иными словами, выдвигать тезис о секторальности – значит ничего не знать о боевых возможностях отечественной системы ПРО.

А предложение создать совместную систему ПРО с США/НАТО – это, на мой взгляд, из сферы научно-технической фантастики. Тут, как и в случае с секторальностью, отсутствует понимание тех моментов, что современные системы ПРО находятся на самом острие научно-технического прогресса той или иной страны, входят в число наивысших военных и технических секретов государства. Представить, что кто-то добровольно стал бы делиться тайнами и технологиями противоракетной обороны, я лично не могу.

Поэтому простого технического реализма в этом плане у нас и в этом случае явно недостает. И к какому-то успеху переговорный процесс в сфере ПРО при таких позициях привести не может.

<p>В заключение хотелось подчеркнуть два момента. Первый. Наша линия по ПРО все-таки должна быть более выверена. Второй. Невозможно не согласиться с теми утверждениями, что любые договоренности заключаются с равными по силам сторонами. А если нет равенства в силах и военных возможностях, то в этом случае многие наши усилия так и останутся не более чем словесными эскападами. Они не приведут ни к внешнеполитическому результату, ни к сближению в военно-технической сфере. Развертывание же системы ПРО на Европейском континенте в соответствии с принятым США фазовым поэтапным подходом продолжится без учета российского мнения по этой проблеме.
Михаил Ходаренок,
главный редактор еженедельника «Военно-промышленный курьер»

В перспективе – через 20 лет

Кредит доверия России к Соединенным Штатам сегодня равен нулю. Таково общее настроение российского истеблишмента, даже в самой проамериканской его части.

За последние 20 лет российская сторона так и не смогла добиться признания себя полноправным партнером США. Основная причина этого заключается в том, что, с точки зрения американцев, мы оказались проигравшей стороной. Действительно, удивительно, когда проигравший на чем-то настаивает. При этом с нашей точки зрения, с точки зрения российской стороны, мы ничего не проигрывали. Просто решили перестать быть врагами. Безоговорочной дружбы не получилось, так что неудивительно, что в итоге наши отношения окрашены недоверием.

Представляются три момента, которые в глобальной перспективе могут привести нас к большему доверию – как дипломатическому, так и на уровне военного руководства. Это повышение уровня личного знакомства офицерского состава, совместные точечные операции и интеграция военно-промышленных комплексов.

Повышать уровень личного знакомства офицерского состава надо начиная с младших офицеров. Путем годичных стажировок российских офицеров в Америке и наоборот – американских в России. Понятно, сделать это нелегко. Но если люди хотя бы элементарно будут знакомы к моменту, когда они займут определенные должности, они смогут иметь друг о друге реальные представления.

Далее, что касается совместных точечных операций. Если в момент, когда в вас стреляют, рядом с вами находится кто-то еще, между вами в дальнейшем завязываются совсем иные отношения. Трудно сказать, в каких операциях российской стороны американцы были бы готовы и могли бы принять участие. Но, к примеру, некоторые наши военные с симпатией отнеслись к операции по ликвидации Усамы бен Ладена.

Конечно, рассуждать об этом сегодня – безусловная фантастика, тем не менее речь идет о конкретных мерах, которые действительно могли бы помочь добиться определенных изменений к лучшему в наших взаимоотношениях.

И наконец, интеграция военно-промышленных комплексов. Да, сейчас это невозможно, но мало ли что было невозможно в свое время? Америка воевала с Японией, а сейчас они прекрасно сотрудничают. На делового партнера, с которым вместе зарабатываешь деньги, не направляют ракеты. С иным бизнес-партнером расстаться труднее, чем с женой.

Если мы будем пытаться продвинуться по этим трем направлениям, возможно, лет через 20 добьемся каких-то результатов. В противном случае отношения между нами станут неуклонно приближаться к той самой «дружбе», которая при неблагоприятном стечении обстоятельств, безусловно, может замениться взаимной стрельбой. И у России, и у США такой опыт имеется.

Евгений Сатановский,
президент Института Ближнего Востока

Добиваться сотрудничества в информационной сфере

Тезис о неравноправии России и США довольно часто звучит с российской стороны. С этими выводами расходится мнение целого ряда достаточно авторитетных американских экспертов. В частности, анализируя область совпадения национальных интересов, американцы делают следующий вывод. Главным государством в мире, от которого зависит достижение национальных интересов Соединенных Штатов, является Россия. Независимо от уровня ее ВВП и прочих параметров.

При этом обращает на себя внимание и четкий подход американцев к вопросам возможного партнерства. Для США очевидно: там, где национальные интересы наших государств совпадают, сотрудничать, несомненно, стоит. Но там, где они расходятся, на первый план должны выходить национальные интересы Соединенных Штатов.

Таким образом, в деле достижения договоренностей, в том числе и по ПРО, главным сдерживающим фактором и со стороны России, и со стороны США является политика. Сенат выступает с требованием, чтобы Россия не имела права накладывать ограничения на развитие американской системы ПРО. И это связывает руки Бараку Обаме, особенно в преддверии выборов.

Пока эти выборы не состоялись (причем и у нас, и у них), добиваться каких-то конкретных шагов на пути решения проблемы доверия бессмысленно. Но говорить о перспективах сотрудничества и их особенностях надо тем не менее уже сейчас.

Прежде всего совершенно нерационально заявлять, что американская система ПРО не должна обладать возможностью действия против наших ракет. Это нереально. Далее, нельзя забывать о том, что противоракетная оборона имеет сегодня и космическую компоненту. Использование космоса в целях ПРО – одна из приоритетных задач для американцев. Чрезвычайно важна она и для России.

Сегодня необходимо добиваться сотрудничества прежде всего в информационной сфере. Договариваться о создании центров обмена данными, центров мониторинга обстановки в космосе и ракетных опасностей и так далее. Нужно стремиться к достижению такого уровня взаимодействия, когда каждая из сторон перестанет ощущать угрозу. Со временем совместное использование информационных ресурсов сможет стать фактором, способствующим решению задачи нераспространения ядерного оружия и его сокращения. Правда, придется набраться терпения. Пока на первом плане в деле достижения договоренностей стоит политика, проблему дефицита доверия мы не преодолеем.

Павел Золотарев,
генерал-майор, заместитель директора Института США и Канады РАН

Предложим американцам помощь?

Говорить о доверии между сильной и слабой сторонами в принципе некорректно. Чтобы проиллюстрировать это, не нужны экскурсы в прошлое двадцатилетней давности. Когда администрация США клятвенно заверила нас в нераспространении блока НАТО на восток, Михаил Горбачев этому поверил. Достаточно вспомнить совсем недавние события в Ливии.

При нынешней расстановке сил ничто не сможет кардинально изменить к лучшему взаимоотношения Россия – США. Мы уже делали это накануне Второй мировой войны. Немецкие офицеры обучались у нас в Липецке, в Казани. Группа советских офицеров принимала участие в маневрах в Германии. Этот обмен, как известно, не дал никаких положительных результатов.

Может ли российская сторона сегодня как-то противостоять размещению ПРО в Европе? Нет. Единственное, что мы можем сделать, – это постоянно напоминать странам, согласившимся на размещение элементов ПРО на своей территории, следующее. Именно они окажутся потенциальными первоочередными объектами ответных ударов с нашей стороны в случае обострения отношений между Россией и НАТО или Соединенными Штатами Америки. Это отлично понимают во Франции и особенно в Германии. Немецкое правительство никогда не позволит американцам перейти черту. Гораздо легче убедить разместить на своей территории ПРО правительства Польши, Испании, Румынии, Португалии – самых слабых европейских государств.

И еще один важный момент. По сути своей никаких серьезных военных задач развертывание евроПРО не решает. Говорить, что это нужно для защиты от северокорейских ракет или от иранской ядерной программы, по меньшей мере несерьезно. Нынешняя ситуация с ПРО слишком похожа на то, что происходило в 80-х годах, когда американцы серьезно взялись за вопросы разрушения Советского Союза, разработав в числе прочих мер программу СОИ с тем, чтобы втянуть нас в гонку вооружений.

Сегодня российская сторона никак не может противостоять развертыванию евроПРО. Единственное, что нам по силам, – сохранить здоровое чувство юмора и, например, предложить американцам помощь. Пусть хотя бы мировая общественность посмеется.

Окончание читайте в №2, 2012 г.

Герман Кириленко,
генерал-майор, профессор Военной академии Генерального штаба ВС РФ

Опубликовано в выпуске № 50 (416) за 21 декабря 2011 года

Загрузка...
Аватар пользователя Александр из Перми
Александр из Перми
21 декабря 2011
Попробывал пожаловаться товарищу Сталину на врагов народа во главе с товарищем Дворкиным - его секретарь Поскребышев ответил, что Иосиф Виссарионович очень занят с Лаврентием Павловичем по вопросам жалоб других граждан...
Аватар пользователя Александр из Перми
Александр из Перми
21 декабря 2011
Попробывал пожаловаться товарищу Сталину на врагов народа во главе с товарищем Дворкиным - его секретарь Поскребышев ответил, что Иосиф Виссарионович очень занят с Лаврентием Павловичем по вопросам жалоб других граждан...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц