Версия для печати

Последние мирные дни — часть II

Еще несколько шагов к разгадке «тайны 22 июня»
Солонин Марк
В прошлом номере еженедельник «ВПК» рассказывал о некоторых новых, ранее неизвестных деталях в картине последних мирных месяцев 1941 года. У Советского Союза была еще одна «горячая граница» – дальневосточная. И не случайно развернутые там войска уже в мирное время были сведены в Дальневосточный фронт. Именно там и произошел первый (из выявленных мною в документах) случай реального уничтожения самолета-нарушителя. По странной иронии судьбы самолет был немецкого производства – четырехместный Bf-108A «Тайфун».

В прошлом номере еженедельник «ВПК» рассказывал о некоторых новых, ранее неизвестных деталях в картине последних мирных месяцев 1941 года. У Советского Союза была еще одна «горячая граница» – дальневосточная. И не случайно развернутые там войска уже в мирное время были сведены в Дальневосточный фронт. Именно там и произошел первый (из выявленных мною в документах) случай реального уничтожения самолета-нарушителя. По странной иронии судьбы самолет был немецкого производства – четырехместный Bf-108A «Тайфун».

Перейти (перелететь) границу у реки самураям удалось – но только в одну сторону. 9 июня 1941 года начальник штаба Дальневосточного фронта генерал-лейтенант Смородинов докладывает начальнику Генштаба генералу армии Жукову:

«…После того как японский самолет, несмотря на требования летчика о посадке и предупредительной очереди, перешел на бреющий полет и на большой скорости начал уходить, летчик мл. лейтенант Кондик дал одну очередь по самолету и японский самолет упал в районе Чернянино. Летчика Кондик в Ворошиловске опрашивал лично комвойсками фронта тов. Апанасенко. Кондик доложил, что он с риском для себя подлетал вплотную к японскому самолету и предупреждал о посадке, но японский самолет, несмотря ни на какие предупреждения, продолжал уходить. После предупредительных очередей мл. лейтенант Кондик на основе инструкции командира полка майора Субботина принял решение открыть огонь по самолету…

Отчетливо видимое через призму документов 20–21 июня отсутствие адекватного понимания ситуации делает неизбежным следующий вопрос: а был ли фельдфебель?

В инструкции дежурным звеньям, утвержденной командиром 40 ИАП майором Субботиным, в п. 7 имеется такое указание: «Все самолеты иностранной авиации, летящие над нашей территорией, немедленно эволюцией принуждать сажаться, а в крайнем случае при попытке уйти на свою территорию – уничтожить». Майор Субботин включение этого пункта в свою инструкцию объясняет тем, что он так понял и понимает пункт 1 приказа наркома обороны, в котором указано: «При нарушении границы японскими самолетами или воздухоплавательными аппаратами огонь открывать только в крайних случаях – залет в запретную зону в глубине территории округа».

Японский самолет углубился на нашу территорию до Галенки – 40 км от границы и находился над Укрепрайоном, являющимся запретной зоной. Комвойсками фронта считает летчика Кондик невиновным».

Этот доклад примечателен по меньшей мере двумя обстоятельствами. Во-первых, в нем наконец-то появляется приказ. Не мифический «приказ Сталина, который запретил сбивать», а вполне реальный приказ наркома обороны СССР, в котором была указана ситуация, в которой сбивать самолеты-нарушители было не только можно, но и нужно. Во-вторых, документ позволяет понять – из каких подлинных фактов вырос позднейший миф. Да, эпизод со сбитым японским самолетом рассматривался как происшествие совершенно чрезвычайное и для «разбора полетов» младшего лейтенанта прибыл лично командующий ДВФ в звании генерала армии. Тем не менее при условии твердой позиции вышестоящих командиров, которые не стали сваливать ответственность на подчиненного, ничего плохого со столь метко стреляющим летчиком («Кондик дал одну очередь по самолету») не случилось.

«Безо всякого предупреждения…»

Во второй половине июня резко обострилась воздушная обстановка на северном фланге будущего фронта – немцы готовились к наступлению на Мурманск и лихорадочно наверстывали упущенное ранее время. 18 июня 1941 года четыре самолета нарушили границу, были обстреляны нашей зенитной артиллерией, но ушли в целости и невредимости на север. Начальник штаба Ленинградского ВО генерал-майор Никишев в своем докладе Жукову сообщает: «Даны указания частям о повышении бдительности; при появлении неизвестных самолетов, нарушающих границу, сбивать их». 19 июня 1941 года аналогичный приказ («уничтожать неизвестные самолеты, нарушающие госграницу») отдал своим подчиненным и командующий Северной зоной ПВО генерал-майор Крюков.


Коллаж Андрея Седых

Приказы, даже самые однозначные, не помогли, однако же, решить главную тактико-техническую проблему – низкая скорость и скороподъемность истребителей не позволяли обеспечить перехват из положения «дежурство на земле». Обстоятельства заставили перейти к крайне затратному дежурству в воздухе. 19 июня 1941 года в 14-15 генерал-майор Никишев отправляет в Генштаб очередную тревожную телеграмму: «Докладываю: 19 июня в 12-55 самолет Ме-110 на высоте Н=1500 нарушил госграницу и дошел до аэродромов Шонгуй и Мурмаши (Мурманская область). Наши шесть истребителей догнать не смогли. Приказано в районе аэродромов патрулировать дежурным звеньям в воздухе и сбивать при всяком нарушении границы».

20 июня Никишев передал телеграфом в Генштаб подробный доклад «О нарушениях госграницы иностранными самолетами в районах Кандалакша и Мурманск в период 1–19 июня». Описано 13 случаев нарушений, в том числе и группами по два и три самолета. Увы, ни истребителям, ни зенитной артиллерии никого сбить не удалось. Последняя фраза доклада звучит так: «Все самолеты, нарушающие госграницу, дано указание сбивать всеми средствами безо всякого предупреждения».

К сожалению, «авиационная тема» в довоенных документах июня 41-го не ограничивается сообщениями о неудавшихся попытках перехвата немецких самолетов-разведчиков. 8 июня в 10-00 командующий ВВС Ленинградского ВО генерал-майор Никишев отправляет наркому обороны СССР предельно лаконичную телеграмму: «Докладываю, [что в] 15 часов 7 июня арестован начальником 3-го отдела генерал-майор Левин Александр Алексеевич». И точка. Никаких вопросов или комментариев. Так набирала силу поднявшаяся в конце мая волна арестов высшего командного состава советской авиации (генерал Левин на момент ареста занимал должность зам. командующего ВВС ЛенВО). В тот же день, 8 июня 1941 года будет арестован генерал-инспектор ВВС КА, помощник начальника ГШ по ВВС, дважды Герой Советского Союза генерал-лейтенант Смушкевич.

«В поле две воли…»

К той же серии мифов, что и пресловутый «приказ Сталина, запретившего сбивать немецкие самолеты», следует отнести и не менее знаменитую историю про Жукова и предполье украинских укрепрайонов. Напоминаю краткое содержание. Кто-то когда-то нашел и обнародовал (что достаточно странно, учитывая, что соответствующее архивное дело – ЦАМО, ф. 48, оп. 3408, д. 14 – засекречено по сей день) вот такой документ:

«Военному совету Киевского ОВО, б/н, 10.6.41

Начальник погранвойск НКВД УССР донес, что начальники укрепленных районов получили указание занять предполье.

Донесите для доклада наркому обороны, на каком основании части укрепленных районов КОВО получили приказ занять предполье. Такое действие может спровоцировать немцев на вооруженное столкновение и чревато всякими последствиями. Такое распоряжение немедленно отмените и доложите, кто конкретно дал такое самочинное распоряжение. Жуков».

Этот текст ужасно понравился публике. Его цитировали все, кому не лень. Поисковая система Яндекс с ходу выдает 30 тысяч ссылок на него. Еще бы не ужаснуться – вот он, «роковой самообман Сталина», героические генералы на местах и тупые начальники в Москве, которые только и думали, как бы оттянуть… Забавно, но никто даже не поинтересовался: а что же было дальше? Что сделали с виновником «самочинного распоряжения»? Отдали на съедение волкам?

К счастью, тогда все остались живы, а сегодня мы можем ознакомиться и с дальнейшей перепиской по предпольному вопросу:

«Начальнику Генерального штаба Красной Армии тов. Жукову.

На № 59/НГШ доношу, что железобетонные сооружения и часть ДЗОТов батальонных районов № 7, 8, 9, 10 полевого строительства 1940 г. по Ковельскому УР заняты кадрами двух батальонов Ковельского УР согласно шифротелеграмме за подписью тов. Ватутина (здесь и далее подчеркнуто мной. – М. С.) № 9/485 от 4.6 с. г. Во всех остальных УРах полевые сооружения нигде не заняты.

Сегодня дал распоряжение вывести гарнизоны из огневых точек Ковельского УР, удаленные от гограницы до 3 км и, не считаясь с дистанцией, из всех наблюдаемых с немецкой стороны. Распоряжение коменданту Ковельского УР подписано начальником штаба Пуркаевым.

Прошу указать – продолжать ли занимать гарнизонами огневые сооружения по переднему краю Владимир-Волынского, Струмиловского, Рава-Русского и Перемышльского УРов.

Кирпонос, Вашугин, Пуркаев, 10.6.41».

Внимательный читатель мог заметить, что в перечне укрепрайонов КОВО, на тот момент благополучно занятых гарнизонами, отсутствуют два самых южных. Но отсутствовали они недолго – 16 июня снова за подписями Военного совета КОВО в полном составе в Генеральный штаб летит следующая телеграмма: «Прошу разрешения занять кадрами Каменец-Подольского и Могилев-Ямпольского УР железобетонные сооружения первой линии этих УРов». На документе длинная резолюция, написанная черным карандашом: «Занятие Каменец-Подольского и Могилев-Ямпольского УРов разрешено. Остропольский УР по старой границе подготовить к занятию также УРовскими частями с целью обучения и сколачивания. Срочно закончить формирование УРовских частей для Киевского УР, после чего подготовить УР к занятию кадрами». И подпись: «Жуков, 18.6».

То, что начальник Генштаба Жуков забыл про распоряжение, отданное его первым заместителем Ватутиным, неудивительно – всего не упомнишь, особенно если начальник Генштаба из Москвы лично распределяет пять тонн мела во Владивостоке. Печально другое – совершенно рутинная переписка по вопросу третьестепенной важности благодаря бойкому перу современных сочинителей приобрела масштаб судьбоносной значимости. Предполье укрепрайонов так называемой линии Молотова – это несколько километров (а на ряде участков – сотен метров) вдоль границы. Что могло изменить размещение в этой полосе нескольких стрелковых батальонов? В конкретной ситуации, сложившейся к утру 22 июня, чем меньше людей было в предполье – тем меньшими были потери от внезапного первого удара германской артиллерии.

Очень активная оборона

Может быть, об одном из самых важных решений свидетельствует лист бумаги, на котором 11 июня 1941 года рукой заместителя начальника Оперативного управления ГШ генерал-майора Василевского было написано:

«Командующему войсками Западного ОВО

1) Для повышения боевой готовности войск округа все глубинные стрелковые дивизии и управления стрелковых корпусов с корпусными частями вывести в лагеря в районы, предусмотренные для них планом прикрытия (Директива НКО за № 503859 сс/ов).

2) Приграничные дивизии оставить на месте, имея в виду, что вывод их на границу в назначенные им районы в случае необходимости будет произведен по особому указанию…

4) Вывод указанных войск завершить к 1 июля 41 г.».

Никакой сенсации тут нет. Документ аналогичного содержания для Киевского ОВО (Директива НКО и ГШ № 504265 от 13 июня 1941 года) опубликован в середине 90-х (а в мемуарах маршала Баграмяна был почти дословно пересказан еще в «застойные» годы). Странный – если исходить из предположения, что готовилась оборонительная операция – алгоритм развертывания, при котором второй эшелон сосредотачивается раньше первого, уже давно мог быть оценен должным образом. Сохранившаяся в архиве рукопись Василевского позволяет лишь уточнить дату принятия решения и подтвердить вполне очевидное предположение о том, что в движение пришли вторые эшелоны войск не одного только КОВО, но и других приграничных округов. А вот претендовать на звание сенсационных вполне могут семь машинописных страниц (ЦАМО, ф. 48, оп. 3408, д. 46, л.л. 72, 87, 103, 130, 150), на которых зафиксированы оперсводки штаба Западного ОВО соответственно от 12, 13, 14, 15, 16 июня. Сводки эти имеют номера 2, 3, 4, 5, 6.

Очень интересные номера для середины шестого месяца года. Настолько интересные, что стоит обратить внимание на то, кто же в дни, предшествующие 11–12 июня, входил в кабинет Сталина. Опубликованный еще в далеком 1990 году «Журнал посещений» свидетельствует, что 3, 6, 7, 9, 11 июня Тимошенко и Жуков были в кабинете Сталина, причем 3 июня они провели там 2 часа 46 минут, а 6 июня – 2 часа. После 11-го числа следующее посещение было только 18 июня. В течение недели у Хозяина не было вопросов к военному руководству? Или руководство было не в Москве?

Последний вопрос основан на том странном обстоятельстве, что 17 июня на 30 минут к Сталину был вызван зам. начальника ГШ генерал-лейтенант Ватутин. Никогда ранее Сталин не вызывал Ватутина одного, без его непосредственного начальника товарища Жукова…

15 июня состоялся досрочный выпуск курсантов II курса военных училищ. Соответствующий приказ НКО № 0170 за подписями Тимошенко и Жукова был отдан 14 мая 1941 года. («Выпуск произвести без экзаменов, по отметкам успеваемости. После выпуска курсантов немедленно отправить в части по месту назначения»). И это далеко не единственное примечательное решение по кадровому вопросу. В частности, в конце весны 41-го года актуализировалась «национальная составляющая» этого вопроса.

26 апреля 1941 года нарком обороны издает приказ № 2520/орг., в котором командующему войсками Уральского ВО приказано к 10 мая 1941 года направить в распоряжение Военного совета Прибалтийского ОВО 223-ю и 203-ю стрелковые дивизии «в полном штатном составе». При этом «красноармейцев – уроженцев западных областей УССР и БССР (всех национальностей), а также по национальности: литовцев, эстонцев, немцев, поляков, болгар и греков из отправляемых дивизий перевести в другие части округа…»

9 мая зам. начальника ГШ по мобилизационным вопросам генерал-лейтенант Соколовский отправляет начальнику штаба Киевского ОВО телеграмму следующего содержания: «Наркомом обороны дано указание Военным советам округов из частей, передислоцируемых в КОВО, красноармейцев национальностей: литовцы, латыши, эстонцы, немцы, поляки, болгары, греки не направлять [в Киевский ОВО], а перевести в другие части округов с заменой их. Прибывших из Ленинградского ВО красноармейцев – уроженцев западных областей и имеющихся в частях округа красноармейцев карел, финнов, болгар, латышей, эстонцев, литовцев, поляков, немцев, греков, иранцев перевести в воинские части, дислоцированные вне приграничной полосы. Красноармейцев национальностей: румын, турок, китайцев, корейцев и японцев, при подтверждении документами правильности [указания] данной национальности, из армии уволить».

Интересный перечень. Тут «титульные нации» и стран – союзников гитлеровской Германии, и стран, оккупированных нацистами (Польша, Греция), и добровольно-принудительно присоединенная к «оси» Болгария, и нейтральные Турция с Ираном. При этом важно отметить, что красноармейцы неправильных национальностей из армии не только увольнялись, но и наоборот – усиленно призывались! Так, 4 июня 1941 года на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) было принято решение «утвердить создание в составе Красной Армии одной стрелковой дивизии, укомплектованной личным составом польской национальности и знающим польский язык». Срок исполнения – 1 июля 1941 года. Зачем Сталину понадобилась дивизия, говорящая на польском языке? Неужели настолько оскудела земля русская богатырями, что для обороны нерушимых границ СССР срочно потребовались поляки?

И не только поляки. 20 июня 1941 года в Генштаб поступает телеграмма от начальника штаба Киевского ОВО генерал-лейтенанта Пуркаева: «В соответствии с решением Военного совета округа прошу санкционировать с 10 июля проведение 3-х месячных сборов по подготовке радистов-парашютистов для разведки на военное время в количестве 400 человек и дать указания о материальном обеспечении таковой. Подготовка намечена за счет призывников и военнообязанных, знающих немецкий, польский, румынский и венгерский языки, при 394-м и 561-м радиодивизионах». Резолюция синим карандашом: «т. Соколовскому. Разрешаю. Дать приказания. Жуков».

Кстати. Обороняться предполагали не только с помощью парашютистов, знающих венгерский и румынский языки, но и в тесном взаимодействии с Военно-морским флотом. 4 июня начальник штаба Одесского ВО генерал-майор Захаров телеграфирует в Генштаб: «В целях отработки вопросов взаимодействия между морским и авиационным выбросочными десантами на предстоящих учениях Черноморского флота в период 15–17 июня намечена выброска авиационного десанта. Прошу Ваших указаний для Главного управления ВВС КА о выделении округу 5 самолетов ТБ-3 с посадкой их на Вознесенском аэродроме 10 июня 1941 г.».

20 июня в 3-00 в шифровальный отдел ГШ поступили три телеграммы Ватутина, адресованные командующим войсками Одесского, Прибалтийского и Ленинградского округов. Была поставлена задача «не позднее 23.6.41 представить в ГШ разработку вопросов взаимодействия» с флотами – соответственно Черноморским, Балтийским и Северным. В 5 часов утра 21 июня телеграмма аналогичного содержания отправлена и в адрес командующего войсками Закавказского военного округа.

Не ждали?

19 июня в 10-45 генерал-лейтенант Конев, назначенный командующим формирующейся 19-й армии, отправляет телеграмму на имя наркома обороны: «Прошу разрешения на 3–5 дней выехать в Ростов на Дону для решения неотложных вопросов по делам округа». Маршал Тимошенко то ли задумался, то ли был занят множеством более срочных дел, но ответил он Коневу лишь вечером следующего дня. В 19-57 20 июня в Черкассы уходит шифротелеграмма: «Выезд в Ростов на Дону на 3–5 дней разрешаю. Тимошенко».

От Черкасс на Днепре до Ростова-на-Дону 650 километров по прямой. Не в соседнюю деревню за парным молочком съездить. По меньшей мере до 24 июня армия Резерва ГК останется без командующего – но в 8 часов вечера 20 июня нарком обороны Тимошенко не видит причин для того, чтобы эту поездку отменить. Даже если бы документ такого рода был одним-единственным, на него стоило обратить особое внимание. Но он далеко не один.

Пятница, 20 июня 1941 года. Поздним вечером, в 23-25 заместитель начальника Генштаба генерал-лейтенант Соколовский телеграфирует командующему ОдВО: «По агентурным данным, германский штаб авиации усиленно интересуется расположением штабов бронетанковых частей в Кишиневе...» Какой же вывод сделан на основе таких данных? «Предполагается, что замышляется какая-то диверсия. Начальник ГШ приказал предупредить вас об этом».

Суббота, 21 июня 1941 года. Ранним утром, в 3 часа 20 минут в Генеральный штаб поступает телеграмма от начальника штаба Западного ОВО. Генерал-майор Климовских (ровно через месяц его расстреляют «за преступную бездеятельность, трусость и паникерство») сообщает: «По докладу командующего 3-й Армией, проволочные заграждения вдоль границы у дороги Августов, Сейны, бывшие еще днем, к вечеру сняты. В этом районе в лесу будто бы слышен шум наземных моторов...» На документе резолюция Ватутина: «т. Маландину. 1) Немедленно доложить донесение правительству. 2) Отдельно тов. Вышинскому». И это – все. Теперь правительство, которое возглавлял человек, не имевший ни военного, ни даже среднего школьного образования, должно объяснить генералам и маршалам – что означают снятая проволока и рев танковых моторов по другую сторону границы…

21 июня в 13-25 командующий войсками Одесского ВО генерал-полковник Черевиченко шлет телеграмму наркому обороны. И снова в центре внимания – проволока: «В связи с напряженной обстановкой на границе прошу Вашего разрешения на использование колючей проволоки по реке Прут для прикрытия отдельных наиболее важных направлений…» Резолюции на документе нет, было ли дано такое разрешение – непонятно, но заслуживает внимания уже то, что очевидное и едва ли не запоздалое решение нельзя принять без согласования «на самом верху».

21 июня, 18-48 московского времени. До начала вторжения остаются считаные часы. Генерал-лейтенант Соколовский отправляет телеграммы в ЗапОВО и ПрибОВО: «Начальник Генштаба приказал допустить представителей Госконтроля т.т. Пономарева, Козаманова, Леонтьева к проверке строительства УР, не затрагивая оперативно-тактическую сторону вопроса». Нет, кто бы спорил, учет и контроль – дело архиважное, надо проверить правильность составления смет, проследить, чтобы ни один мешок народного цемента не ушел «налево»… В тот же день, 21 июня заместитель наркома обороны маршал Шапошников направляет телеграмму командующему войсками ЛВО генерал-лейтенанту Попову. О чем? Об использовании трофейной колючей проволоки с финских оборонительных сооружений линии Маннергейма. И это дело нужное – но неужели у человека, которого принято считать «главным военным советником» Сталина, 21 июня не было других забот?

Мне удалось обнаружить ровно два документа, направленных из Москвы в приграничные округа, содержание которых можно (при желании) интерпретировать как предупреждение о близящемся нападении немцев. 22 июня в 4-15 Ватутин отправляет телеграмму командующему войсками Киевского ОВО: «4-й ПТАБР провести рекогносцировку против рубежей Хотин, Проскуров, Могилев-Подольский, Немиров. Бригаду иметь в полной готовности для занятия рубежей обороны на направлении Новая Ужица, Липканы». Не говоря уже о том, что в 4-15 предупреждать стало поздно, сам выбор рубежей обороны свидетельствует о вопиющем незнании планов противника: в направлении Липканы, Новая Ужица (а это южная «впадина» Львовского выступа) никаких немецких танков не было вовсе, да и пехота вермахта начала там наступление лишь в июле 41-го.

Второй документ – это пять телеграмм идентичного содержания, направленных в приграничные округа: «Немедленно назначить военных представителей на узлы связи НКС (Наркомат связи) по два человека с непрерывным дежурством на узлах в пунктах (далее идет перечень из двух десятков городов и поселков по каждому округу с припиской «и другие узлы по мере потребности округа»). Задачи представителей: обеспечение бесперебойной работы узла связи, обеспечение своевременного прохождения донесений «Воздух» через всю систему узла связи…» Телеграммы были отправлены в период с 3-15 до 3-50 22 июня (понять, в каком часу они поступили в шифровальный отдел Генштаба, трудно – на бланке много исправлений разными чернилами). С учетом времени, потребного на дешифровку достаточно длинного текста, телеграммы эти легли на стол командующих округов в тот момент, когда с «воздуха» уже посыпались бомбы…

Отчетливо видимое через призму документов 20–21 июня отсутствие адекватного понимания ситуации делает неизбежным следующий вопрос:

А был ли фельдфебель?

«Вечером 21 июня мне позвонил начальник штаба Киевского военного округа генерал-лейтенант М. А. Пуркаев и доложил, что к пограничникам явился перебежчик – немецкий фельдфебель, утверждающий, что немецкие войска выходят в исходные районы для наступления, которое начнется утром 22 июня. Я тотчас же доложил наркому и И. В. Сталину то, что передал М. А. Пуркаев.

– Приезжайте с наркомом в Кремль, – сказал И. В. Сталин.

Захватив с собой проект директивы войскам, вместе с наркомом и генерал-лейтенантом Н. Ф. Ватутиным мы поехали в Кремль. По дороге договорились во что бы то ни стало добиться решения о приведении войск в боевую готовность...»

Эта сцена из мемуаров Г. К. Жукова была бесчисленное число раз повторена в прозе и даже воплощена на киноэкране. От бесконечных повторений фрагмент воспоминаний одного, не самого правдивого человека превратился в непререкаемую истину. Этой «истине» не повредило даже рассекречивание и публикация документов, подробно описывающих историю побега ефрейтора Альфреда Лискова.

Из доклада начальника 90-го погран-отряда майора М. С. Бычковского: «21 июня в 21.00 на участке Сокальской комендатуры был задержан солдат, бежавший из германской армии, Лисков Альфред. Так как в комендатуре переводчика не было, я приказал коменданту участка капитану Бершадскому грузовой машиной доставить солдата в г. Владимир в штаб отряда. В 00.30 22 июня 1941 г. солдат прибыл в г. Владимир-Волынск. Через переводчика примерно в 1 час ночи солдат Лисков показал, что 22 июня на рассвете немцы должны перейти границу. Об этом я немедленно доложил ответственному дежурному штаба [пограничных] войск бригадному комиссару Масловскому. Одновременно сообщил по телефону лично командующему 5-й Армией генерал-майору Потапову, который к моему сообщению отнесся подозрительно, не приняв его во внимание…»

Не будем отвлекаться на обсуждение ситуации, когда в комендатуре погранотряда нет ни одного человека, способного понять – что говорит (кричит) перебежчик. Закроем глаза на то, что 43 километра от Сокаля до Владимир-Волынского перебежчика везли в течение трех с половиной часов. Предположим, что майор Бычковский неправильно понял реакцию генерал-майора Потапова. Предположим, что Потапов в ту же минуту начал звонить Жукову в Москву. Но и в этом случае – каким образом информация, поступившая в 1 час ночи 22 июня, могла повлиять на содержание разговора Сталина с Тимошенко и Жуковым, каковой происходил с 20-50 до 22-20 21 июня?

Окончание читайте в следующем номере.

Опубликовано в выпуске № 15 (432) за 18 апреля 2012 года

Loading...
Загрузка...
Аватар пользователя Gwer
Gwer
16 мая 2012
glavsnab, 14:50, 15 Мая 2012 "Царские же линкоры и по характеристикам, и по количеству, и по срокам постройки сильно уступали линкорам других держав" ----------- это же вы сделали это заявление. И это даже не "ахинея", а целенаправленное обгаживание собственной истории - это как раз то, чем все 74 года занимались большевики-коммунисты. А Ленин и Сталин, как известно были их идейными предводителями. Российская Империя после Японской войны 1904-05гг. провела модернизацию своего флота- были построены новые, более мощные и совершенные корабли, на уровне мировых стандартов так сказать. Это, кстати, потом признали и немецкие военные моряки, почувствовав на своей шкуре мощь русских корабельных орудий. Вы же пишете ---glavsnab, 22:45, 15 Мая 2012 "Весьма любопытный способ сравнения кораблей по результатам отдельных боев...К вашему сведению, история знает массу морских боев, когда в силу внезапности или удачных попаданий побеждал слабейший" -------- т.к. это был короткий ответ на вашу ложь я привел лишь один пример, но если угодно, я могу привести много боевых примеров превосходства русских кораблей над немецкими. В частности, бой у мыса Сарыч 5 ноября 1914г. — боевое столкновение Российской черноморской эскадры с турецкими (немецкими) крейсерами «Гебен» и «Бреславу». В силу плохой видимости бой свелся к 14 минутной перестрелке между линкором «Евстафий»» и линейным крейсером «Гебен». Гебен получил большие повреждения и бежал с поля боя. Можно привести и другие примеры. Но стоит ли? Все и так ясно. Если вы лжете от недостатка знаний - прочитайте литературу, пройдите ликбез. МОгу порекомендовать хороший ресурс аналитический обзор "ВМС ведущих держав в начале Первой мировой войны". http://topwar.ru/10700-vmf-veduschih-derzhav-v-nachale-pervoy-mirovoy-voyny.html --- где, между прочим говорится :
Аватар пользователя Gwer
Gwer
16 мая 2012
Российская империя не была отсталой державой в военно-морской области. По ряду направлений даже лидировала. В России были разработаны отличные эскадренные миноносцы типа «Новик». Корабль к началу Первой мировой войны являлся лучшим эсминцем в своём классе. Русский инженер-железнодорожник Михаил Петрович Налётов первым воплотил идею подводной лодки с якорными минами. В 1909-1912 годах на Николаевской верфи была построена подводная лодка, получившая название «Краб». Она вошла в состав Черноморского флота. Во время Первой мировой войны «Краб» совершил несколько боевых выходов с минными постановками, дошёл даже до Босфора. Уже в ходе войны Россия стала мировым лидером в области применения гидрокрейсеров (авианосцев), благо этому способствовал фактор доминирования в сфере создания и использования морской авиации. Русский авиаконструктор Дмитрий Павлович Григорович, он с 1912 года работал техническим директором завода Первого Российского общества воздухоплавания, в 1913 году сконструировал первый в мире гидросамолёт (М-1) и сразу стал совершенствовать самолёт. В 1914 году Григорович построил летающую лодку М-5. Это был двухместный биплан деревянной конструкции. Гидросамолёт поступил на вооружение русского флота в качестве разведчика и корректировщика артогня, и весной 1915 года самолёт совершил свой первый боевой вылет. В 1916 году был принят на вооружение новый самолёт Григоровича, более тяжёлый М-9 (морской бомбардировщик). Затем русский самородок сконструировал первый в мире гидросамолёт-истребитель М-11. На русских дредноутах типа «Севастополь» впервые применили систему установки не двух-, а трехорудийных башен главного калибра. В Англии и Германии первоначально отнеслись к идее скептически, но американцы оценили идею и линейные корабли типа «Невада» строили с трёхорудийными башнями. В 1912 году было заложено 4 линейных крейсера типа «Измаил». Они были предназначены для Балтийского флота. Это были бы самые мощные в мире по артиллерийскому вооружению линейные крейсера. Одними из лучших в мире считались русские подводные лодки типа «Барс» (их начали строить с 1912 года). Всего построили 24 «Барса»: 18 для Балтийского флота и 6 для Черноморского.
Аватар пользователя glawsnab
glawsnab
16 мая 2012
Ну да, Россия - родина слонов. Самолет с паровозом и радио тоже изобрели в России.
Аватар пользователя Gwer
Gwer
17 мая 2012
Опять неверно. Родина слонов - СССР (не помните, как в совдепии все искали настоящий индийский чай со слоном на такой желтой пачке?). А вот радиосвязью в Русской Императорской Армии и Флоте пользовались, не стеснялись. Пример. Напомню вам, как 8 января 1916г. на Черном море русские эсминцы в 8:10 обнаружили "Гебен" и по радио навели на него маневренную группу линкоров. В 9:44 линкор "Императрица Екатерина Великая" открыл по "Гебену" огонь главным калибром. Стрельба корректировалась по радио с эсминца "Лейтенант Шестаков". "Гебен", получив снаряд орудия главного калибра линкора "Императрица Екатерина Великая", быстро покинул поле боя. Вы должны знать про бедственное положение с радиосвязью в РККА. Если нет - советую почитать воспоминания Кояндера Е.В. – зам.начальника войск связи 1-й воздушной армии.Кояндер Е. В. "Я - "Рубин", приказываю..." - М.: Воениздат, 1978, в электронном виде: http://militera.lib.ru/memo/russian/koyander_ev/index.html. ---"Июль 1942г… Бои под Жиздрой и Болховым. Наземные войска прикрывает 1-я воздушная армия генерал-лейтенанта С.О.Худякова. В состав 1-й воздушной армии, кроме бомбардировщиков, входили 4 истребительных и 4 штурмовых авиадивизии, а радиостанциями были оборудованы только самолёты, и то не все, 18-го гв. истребительного полка. Один радиофицированный полк на всю армию! Причём лишь треть машин в нём имела приемо-передатчики и половина – только приёмники. Но и это считалось большим достижением. " О такой оснащенности в других частях можно было пока только мечтать...в конце 1942 года вышло постановление ГКО об оборудовании всех выпускаемых истребителей и штурмовиков приёмо-передающими радиостанциями и приёмниками из расчёта 1: 5, а в дальнейшем 1: 3. Постановление ещё предстояло выполнить, пилотов – бучить правильно, обеспечивая скрытность управления, пользоваться связью. Между тем даже книгу позывных штаб ВВС издал лишь в середине войны. Службу радиоперехвата организовали только в 1944 году....Если бы все радиостанции имели кварцованные задающие генераторы и приёмники с высокой точностью надстройки, работать в радиосетях было бы просто и надёжно. Но таких радиостанций и приёмников в то время у нас не было. Радистам наземных радиостанций и лётчикам приходилось то и дело подстраиваться, разыскивая в эфире нужных корреспондентов. Найдя одного, они теряли других. Поэтому находившиеся в воздухе лётчики нередко не могли установить двухстороннюю радиосвязь с авианаводчиком и даже друг с другом. А в это время "германец" мог вести переговоры "с любым своим командиром, если даже он находился у себя на квартире" - на всех Ме-109 была коротковолновая радиостанция с радиусом действия до 100 км, а на Ме-110 – две станции, одна из них длинноволновая, радиус до 300 км. другая - ультракороткого диапазона, позволявшая выходить на наземную телефонную сеть. "Лишь в феврале 1943 года в 1-й воздушной армии впервые осуществили наведение по радио на цель большой группы штурмовиков..." вспоминает Кояндер.
Аватар пользователя fuehourry
fuehourry
06 сентября 2013
comment_body[und][0][value]
Аватар пользователя Gwer
Gwer
16 мая 2012
glavsnab, 14:50, 15 Мая 2012 "Царские же линкоры и по характеристикам, и по количеству, и по срокам постройки сильно уступали линкорам других держав" ----------- это же вы сделали это заявление. И это даже не "ахинея", а целенаправленное обгаживание собственной истории - это как раз то, чем все 74 года занимались большевики-коммунисты. А Ленин и Сталин, как известно были их идейными предводителями. Российская Империя после Японской войны 1904-05гг. провела модернизацию своего флота- были построены новые, более мощные и совершенные корабли, на уровне мировых стандартов так сказать. Это, кстати, потом признали и немецкие военные моряки, почувствовав на своей шкуре мощь русских корабельных орудий. Вы же пишете ---glavsnab, 22:45, 15 Мая 2012 "Весьма любопытный способ сравнения кораблей по результатам отдельных боев...К вашему сведению, история знает массу морских боев, когда в силу внезапности или удачных попаданий побеждал слабейший" -------- т.к. это был короткий ответ на вашу ложь я привел лишь один пример, но если угодно, я могу привести много боевых примеров превосходства русских кораблей над немецкими. В частности, бой у мыса Сарыч 5 ноября 1914г. — боевое столкновение Российской черноморской эскадры с турецкими (немецкими) крейсерами «Гебен» и «Бреславу». В силу плохой видимости бой свелся к 14 минутной перестрелке между линкором «Евстафий»» и линейным крейсером «Гебен». Гебен получил большие повреждения и бежал с поля боя. Можно привести и другие примеры. Но стоит ли? Все и так ясно. Если вы лжете от недостатка знаний - прочитайте литературу, пройдите ликбез. МОгу порекомендовать хороший ресурс аналитический обзор "ВМС ведущих держав в начале Первой мировой войны". http://topwar.ru/10700-vmf-veduschih-derzhav-v-nachale-pervoy-mirovoy-voyny.html --- где, между прочим говорится :
Аватар пользователя Gwer
Gwer
16 мая 2012
Российская империя не была отсталой державой в военно-морской области. По ряду направлений даже лидировала. В России были разработаны отличные эскадренные миноносцы типа «Новик». Корабль к началу Первой мировой войны являлся лучшим эсминцем в своём классе. Русский инженер-железнодорожник Михаил Петрович Налётов первым воплотил идею подводной лодки с якорными минами. В 1909-1912 годах на Николаевской верфи была построена подводная лодка, получившая название «Краб». Она вошла в состав Черноморского флота. Во время Первой мировой войны «Краб» совершил несколько боевых выходов с минными постановками, дошёл даже до Босфора. Уже в ходе войны Россия стала мировым лидером в области применения гидрокрейсеров (авианосцев), благо этому способствовал фактор доминирования в сфере создания и использования морской авиации. Русский авиаконструктор Дмитрий Павлович Григорович, он с 1912 года работал техническим директором завода Первого Российского общества воздухоплавания, в 1913 году сконструировал первый в мире гидросамолёт (М-1) и сразу стал совершенствовать самолёт. В 1914 году Григорович построил летающую лодку М-5. Это был двухместный биплан деревянной конструкции. Гидросамолёт поступил на вооружение русского флота в качестве разведчика и корректировщика артогня, и весной 1915 года самолёт совершил свой первый боевой вылет. В 1916 году был принят на вооружение новый самолёт Григоровича, более тяжёлый М-9 (морской бомбардировщик). Затем русский самородок сконструировал первый в мире гидросамолёт-истребитель М-11. На русских дредноутах типа «Севастополь» впервые применили систему установки не двух-, а трехорудийных башен главного калибра. В Англии и Германии первоначально отнеслись к идее скептически, но американцы оценили идею и линейные корабли типа «Невада» строили с трёхорудийными башнями. В 1912 году было заложено 4 линейных крейсера типа «Измаил». Они были предназначены для Балтийского флота. Это были бы самые мощные в мире по артиллерийскому вооружению линейные крейсера. Одними из лучших в мире считались русские подводные лодки типа «Барс» (их начали строить с 1912 года). Всего построили 24 «Барса»: 18 для Балтийского флота и 6 для Черноморского.
Аватар пользователя glawsnab
glawsnab
16 мая 2012
Ну да, Россия - родина слонов. Самолет с паровозом и радио тоже изобрели в России.
Аватар пользователя Gwer
Gwer
17 мая 2012
Опять неверно. Родина слонов - СССР (не помните, как в совдепии все искали настоящий индийский чай со слоном на такой желтой пачке?). А вот радиосвязью в Русской Императорской Армии и Флоте пользовались, не стеснялись. Пример. Напомню вам, как 8 января 1916г. на Черном море русские эсминцы в 8:10 обнаружили "Гебен" и по радио навели на него маневренную группу линкоров. В 9:44 линкор "Императрица Екатерина Великая" открыл по "Гебену" огонь главным калибром. Стрельба корректировалась по радио с эсминца "Лейтенант Шестаков". "Гебен", получив снаряд орудия главного калибра линкора "Императрица Екатерина Великая", быстро покинул поле боя. Вы должны знать про бедственное положение с радиосвязью в РККА. Если нет - советую почитать воспоминания Кояндера Е.В. – зам.начальника войск связи 1-й воздушной армии.Кояндер Е. В. "Я - "Рубин", приказываю..." - М.: Воениздат, 1978, в электронном виде: http://militera.lib.ru/memo/russian/koyander_ev/index.html. ---"Июль 1942г… Бои под Жиздрой и Болховым. Наземные войска прикрывает 1-я воздушная армия генерал-лейтенанта С.О.Худякова. В состав 1-й воздушной армии, кроме бомбардировщиков, входили 4 истребительных и 4 штурмовых авиадивизии, а радиостанциями были оборудованы только самолёты, и то не все, 18-го гв. истребительного полка. Один радиофицированный полк на всю армию! Причём лишь треть машин в нём имела приемо-передатчики и половина – только приёмники. Но и это считалось большим достижением. " О такой оснащенности в других частях можно было пока только мечтать...в конце 1942 года вышло постановление ГКО об оборудовании всех выпускаемых истребителей и штурмовиков приёмо-передающими радиостанциями и приёмниками из расчёта 1: 5, а в дальнейшем 1: 3. Постановление ещё предстояло выполнить, пилотов – бучить правильно, обеспечивая скрытность управления, пользоваться связью. Между тем даже книгу позывных штаб ВВС издал лишь в середине войны. Службу радиоперехвата организовали только в 1944 году....Если бы все радиостанции имели кварцованные задающие генераторы и приёмники с высокой точностью надстройки, работать в радиосетях было бы просто и надёжно. Но таких радиостанций и приёмников в то время у нас не было. Радистам наземных радиостанций и лётчикам приходилось то и дело подстраиваться, разыскивая в эфире нужных корреспондентов. Найдя одного, они теряли других. Поэтому находившиеся в воздухе лётчики нередко не могли установить двухстороннюю радиосвязь с авианаводчиком и даже друг с другом. А в это время "германец" мог вести переговоры "с любым своим командиром, если даже он находился у себя на квартире" - на всех Ме-109 была коротковолновая радиостанция с радиусом действия до 100 км, а на Ме-110 – две станции, одна из них длинноволновая, радиус до 300 км. другая - ультракороткого диапазона, позволявшая выходить на наземную телефонную сеть. "Лишь в феврале 1943 года в 1-й воздушной армии впервые осуществили наведение по радио на цель большой группы штурмовиков..." вспоминает Кояндер.
Аватар пользователя fuehourry
fuehourry
06 сентября 2013
comment_body[und][0][value]
Новости

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц