Версия для печати

В той степи лихой

Интересы России и Британии столкнулись на Южном Урале
Шалагин Анатолий Белковский Сергей
Василий Верещагин. «Торжествуют». Из героической поэмы «Варвары», 1871–1872

В Челябинске готовится музейная экспозиция, посвященная разведке. Было бы логичным начать с Оренбургской Пограничной комиссии, считает краевед Анатолий Шалагин.

– Это не какое-то бюрократическое учреждение в структуре губернского управления. На Пограничную комиссию возлагалась закордонная разведка в степи и Средней Азии. Сотрудники занимались и противодействием иностранным тайным агентам, которых, не секрет, очень интересовали Оренбург, Троицк, вся горнозаводская зона. Челябинск их тогда не привлекал. Уездный заштатный городок, не более того. Зато Троицк занимал очень. Через него шли торговые караваны, там был рай для агентуры.

– Роль Урала как опорного края державы обычно связывается с Великой Отечественной войной. Но ведь и веком раньше он не был глухоманью.

Невольниками на рынках Хивы или Бухары были подданные Российской империи

– Скажу больше: в 30–40-е годы XIX столетия эти края – самая горячая точка на российском пограничье. Да, к тому времени держава, разгромившая Наполеона и игравшая первую скрипку в европейской политике, обладала громадной территорией. Однако в южном подбрюшье империи не было стратегического буфера, который в случае серьезного столкновения мог защитить метрополию. А угроза существовала: Англия, стремясь обезопасить свое главное колониальное приобретение – Индию, всеми способами пыталась окружить ее подконтрольными британской короне государствами. Геополитические интересы Петербурга и Лондона столкнулись. Центром такого противостояния стала степь и среднеазиатские ханства. Оренбургская губерния и Южный Урал оказались, как говорится, на острие атаки.

– Сейчас некоторые историки называют то время русской колонизацией Казахстана и Средней Азии. Насколько объективны такие оценки?

– Достаточно просто напомнить, что творилось тогда. Погромы и резня, гибель тысяч людей в междоусобных стычках. Некоторые казахские роды вообще стояли на грани выживания. В архивных документах нашел историю, которая стала основой новой книги: казачья семья усыновляет киргизского мальчика, родителей которого убили воинствующие соплеменники… В среднеазиатских ханствах процветала работорговля. И невольниками на рынках Хивы или Бухары были не абстрактные люди, а подданные Российской империи. Их были тысячи. Добавлю, что за кровопролитными нападениями на русские владения часто стояли англичане. Это не колонизация, а война. Пусть и не такая явная. Если говорить о современных оценках тех событий, нужно не поддаваться эмоциям, а изучать архивные документы. А они свидетельствуют, что приход русских тогда воспринимался как освобождение от многолетней тирании. Даже в наши дни без волнения трудно читать в документах, как освобожденные бежали за русскими солдатами и казаками и пытались поцеловать в знак благодарности их сапоги. Такое ведь не придумывается…

– На страницах вашей новой книги «Горящие свечи саксаула» встречаются и Пушкин, и Даль.

– Да. И происходит это не вдруг… И Пушкин, и Даль были связаны с Оренбургской губернией. Александр Сергеевич написал «Капитанскую дочку» после того, как лично беседовал со свидетелями пугачевского бунта. Для этого он специально приезжал в Оренбург. Кстати, здесь же почерпнул идею для будущего гоголевского «Ревизора». А Владимир Иванович Даль служил в наших краях. Это была своего рода ссылка для автора запрещенных книг. Что касается новизны в восприятии этих исторических личностей, то для меня было удивительно узнать, что Даль не просто хирург по образованию. Он обладал уникальным качеством, которое, я думаю, особо ценят его коллеги, – одинаково умело пользовался инструментами и правой, и левой рукой. Разве это неинтересно?

Беседовал Сергей Белковский,
корреспондент «ВПК» (Челябинск)

Опубликовано в выпуске № 40 (704) за 18 октября 2017 года

Loading...

 

 

  • Past:
  • 3 дня
  • Неделя
  • Месяц